Я вспомнил колосса.
— Так это был бес?
— Он самый, — ответила вампирша, усаживаясь на пол рядом. — Он тебя целиком проглотил. А после того, как я его распилила на несколько кусков, эта тварь все стены залепила.
Осмотрев еще раз комнату, я узнал в ней дом сатаниста. Прямо передо мной лежал не до конца уничтоженный труп той девочки. Я подполз к нему. Зрелище было не очень приятным, но меня заинтересовало другое: характер раны был таким, будто её не разъедало и не плавило, как могло показаться сначала, — её ели. Остатки были погрызены, притом, погрызены грубо. Выходит, раз бес поглотил сначала её, а потом меня… Мне вспомнились строчки из Писания. Странно, что я не узнал в этой твари беса: он часто упоминался в священных текстах, хоть и имел разные обличья. Я подскочил на ноги.
— Ты чего? — спросила Алиса, с удивлением глядя на меня.
— Сейчас, я пока не буду объяснять, — я торопливо обходил комнату, внимательно глядя на кристалл, облепивший стены. — Мне кажется, я знаю, как нам выбраться.
Я вспомнил, что до того, как труп девочки был съеден почти полностью, «гигант» имел жидкую форму. Возможно, все дело именно в том, что он сожрал ту мелкую тварь…
Я махнул мечом, лезвие попадает по руке, но оставляет лишь небольшой порез. Девчонка снова атаковала.
«Если бы не твердая кожа съеденной, то и бес не имел бы такую прочность», — подумалось мне.
Я нашел: скопление небольших кусков плоти. Все верно. Когда он заполнил всю комнату и понял, что меня так просто не достать, он собрался в кучу. Но не ровно в центр комнаты, а в том месте, где лежал труп убитой. Видимо, пока растекался, бес не мог её съесть. Поэтому он залез на неё, чтобы поглотить как можно больше плоти. А потом, получив настолько твердую пищу, смог принять ее структуру, чтобы попытаться убить меня. Бес Алчности. Я читал о нем в Писании. Он не переваривает пищу, а лишь поглощает её, чтобы брать как образец живой формы… Поэтому, проглотив меня, он стал мягче и Алиса смогла разрезать его тело.
Ткнув кончиком меча в твердую оболочку беса, я вздохнул. Если я не смог как-то ощутимо повредить кожу той сумасшедшей со скальпелем, то против беса и пытаться нечего. Он облепил всю комнату, видимо, решив взять нас на измор, а потом сожрать: всё-таки, эта тварь мертвечиной не брезгует. «Если не пробить беса, то выйти никак не удастся», — осознал я. Мне вспомнились истории из Писания — охотники с помощью реликвий уничтожали не саму тварь, а то место, где она хранила пищу: своего рода желудок. И как только бес терял форму, его убивали с помощью магической силы, заключенной в артефакте. Только вот сейчас нет ни реликвий Инквизиции, ни какой угодно магии. Я посмотрел на свой меч, который в этой ситуации абсолютно бестолковый. Провел взглядом по лезвию, немного затупленному, но все так же прочному… И вспомнил.
— Алиса, пока я был внутри этой твари, ко мне приходили странные видения. Ты знаешь об этом что-то?
— Обычное дело. Зачем тебе? — вампир с сомнением посмотрела на меня.
— Меня проткнуло чем-то острым в одном из снов. И я что-то почувствовал.
— Наверное, то, что тебя проткнуло? — скептически спросила Алиса. — Думаю, бес просто показал тебе бессмысленные картинки. Я не слышала, чтобы эти сны имели какой-то подтекст.
— Ясно, — кивнул я.
«Даже если она так говорит, — я снова посмотрел на меч. — Всё-таки, во мне что-то изменилось. Стоит попробовать».
Отойдя, я направил клинок в сторону скопления кусков мяса, скрытых за кровавым кристаллом. Острие смотрело ровно на желудок беса. Я расслабил тело. Почувствовал импульс: желание перенести то, что внутри, во внешний мир. Я чувствовал, что для этого надо сделать. Моя рука поднялась, и я медленно провел пальцами по лезвию. Кровь потекла из порезов, капая на пол…
…падение лепестков…
Меч откликнулся на мой призыв, эфес завибрировал и засветился…
…красками ярчайших цветов…
— Симфония металла, — шепнул я рукояти, и меч подчинился…
…ноты взвились криком до небес.
Оружие выскользнуло из моей ладони и устремилось вперед. Благородный музыкант умело исполнял песнь Начала и Конца, а художник выплескивал краски, сливающиеся в радужное полотно безмерного дождя сыплющихся с небес цветов. Бес дрожал и корчился, а кристаллы взрывались и стирались в порошок, пока клинок умело вырезал ноту за нотой тонким пером искусного поэта. Снова и снова распарывая желудок беса, Симфония металла ведала всему миру о четырех историях, четырех сказаниях, четырех нотах. Тварь тщетно пыталась регенерировать: ее раны не успевали затягиваться, кристаллы теряли форму, поддаваясь напору силы, идущей из меча.