Ворон замер в снегу под домом. Его клюв разломился на части, превращаясь в человеческий рот. Птицемордый, все еще слегка каркая, спросил:
— Ты не боишься, что ее раздавят?
— Если ты не солгал, то самые большие подойдут к обеду… К тому времени она наиграется и вернется.
— Если самых больших ничего не подстегнет бежать быстрее, то да, появятся к обеду.
Мы помолчали, глядя друг на друга. Его клюв некоторое время сухо пощелкал, ворон будто о чем-то задумался. Но все же вновь подал голос:
— Ты должна радоваться. Большая часть монстров огибает город. Заходят только самые глупые.
— Думаю, это скоро исправится. Сейчас все слишком спокойно.
— Не беря в расчет, что погибла большая часть горожан.
— Но не моих солдат. Пока они живы, этот город не обречен.
— Какая ты самоуверенная…
***
— Огонь! Огонь, придурки, стреляйте, от этого зависит ваша жизнь!
Грохот пушек и ружей слился воедино. Снаряды полетели в ближайшего циклопа. Фонтаны крови брызнули в нашу сторону, орошая воинов алым дождем.
Я сосредоточилась. Туман рассеялся по орудиям, возвращая их снаряды, заряжая так, как они были заряжены до этого. Пушкари уже знали, когда можно стрелять. Факелы вновь подожгли фитили, и цельнометаллические ядра выстрелили.
— Невероятная вошлба, — усмехнулся Михаил, опуская саблю.
— Это мой Дар. Такой, каким его задумали.
— А если станешь сильнее, сможешь возвращать во времени людей?
— Не узнаю, пока не стану, — я улыбнулась, наблюдая, как новые снаряды погружаются в недра орудий.
Туман не может бесконечно откатывать время. У каждого предмета и человека есть своя история существования, и она, как правило, прямая, будто палка. Мой туман проникает вглубь ближайших временных происшествий, цепляет нужное состояние и вытаскивает его в текущий момент. Это создает «спираль» в истории предмета. И чтобы второй раз вернуть в пушку ядро, порох и фитиль, потребуется гораздо больше тумана, который пройдет не только прямой отрезок, но еще и созданную им же спираль. Увы, я не могу пускать Силу так глубоко — ее не хватит. Я давно заметила, что мой Дар «широкий», но не «длинный». Он может взаимодействовать со множеством предметов одновременно, но не может проникнуть глубоко в их историю.
— Алиса, у нас закончились цельные! Стреляем картечью… — начальник стражи неловко покрутил свой ус.
— Стреляйте. Но больше я вам не помощница — эти ядра собрать я не смогу.
— Понял. Что же…
— Не отчаивайся, мы скоро отступаем, — вмешался Михаил. — Наша цель — оставить как можно больше трупов. Но не своих.
Усач как-то недовольно дернулся, будто пожелав махнуть на моего адъютанта рукой. Но вовремя сдержался, молча отойдя в сторону, к пушкарям.
Пороховые газы заполняли площадь перед Домом Купцов. Циклопы, огры, минотавры и прочие твари испугались и запаха, и шума: поэтому старались не заходить на площадь в открытую, пытаясь идти за домами. Но временами кто-то да выглядывал, с любопытством протискиваясь через улочку к нам. Этих мы и убивали. Постепенно проходы между домами закупоривались здоровенными трупами.
Я наблюдала за всем этим с некоторым торжеством. Мой план работал идеально, даже слишком: пушки так гремели, что этого шума испугались и мелкие твари. Мы создали зону полнейшей безопасности, и она была так широка, что вскоре ко мне вернулась Айви и под удивленными взглядами солдат пожаловалась, что монстров поблизости не нашла.
Безусловно, глупо было бы надеяться, что твари не попробуют прорваться в Дом Купцов после такого представления. Вскоре нам придется отражать регулярные наскоки — отчасти потому, что другие убежища людей, менее агрессивно настроенные, истощились; отчасти потому, что циклоп, который с разбегу попробовал вломиться в стену нашего оплота, все же смог сделать приличную дыру, и теперь лежал рядом с ней, обещая привлечь своим трупом немало внимания. Как к себе, так и к новому проходу в Доме Купцов…
Обернувшись, я убедилась, что в дыре понемногу вырастает баррикада. Это утешало — если успеть до того, как кончится боезапас, у нас станет гораздо больше шансов.
— Тебе не скучно? — Михаил без устали тер лезвие сабли, будто это имело большое значение. — И не холодно?
— Холод я редко чувствую. И скуку — тоже, — отозвалась я, наблюдая, как очередной заряд картечи впивается в грудь одного из монстров.
— Ты сохраняешь удивительное спокойствие.
— Пока что ничего особенного не происходит. Если они держатся на расстоянии — значит, боятся.