— Думаю, здесь причина радости проста. Он предвкушает спокойные деньки рядом с тобой.
— Спокойствия не будет, — неожиданно серьезно заявила Айви, беря со стола свою широкополую шляпу. Поправив фиолетовые перья в ней и надев, она продолжила. — Скоро многие отправятся в Ад. Может, даже кто-то из вас двоих. И я очень надеюсь, что это будет не Алиса. Она должна помочь мне освоиться в Силе.
— Хорошо же ты ко мне относишься, — вечная улыбка безносого демона стала кислой и ужалась, оттянувшись от «ушей». — А о себе что думаешь? Ты разве не можешь погибнуть?
— Я должна отомстить за брата. Ради этого я стала вампиром. Моя битва впереди — Джордан поплатится за то, что сделал.
— Давайте сменим тему, — вздохнула я, поправив ворот своей рубашки. — Будущее будет завтра, сейчас у нас сегодня.
— Мамуля как всегда права, — Айви весело подмигнула и поджала ноги, уперевшись каблуками в сидение. — Сегодня это сегодня, а завтра это завтра. А вчера — это вчера.
Птицемордый вздохнул и потер свои огромные глаза. Подушечки пальцев заскользили по поверхности глазного яблока. Как он сам объяснял — это приходится делать, потому что век нет. Его руки замерли у носа, когда дверь открылась и в комнату заглянул усач.
— Там внизу проблема, с которой вам стоило бы разобраться, Алиса, — сказал он, не церемонясь. — Пройдемте со мной.
— Иди сам! — раздраженно буркнула я. — Сама спущусь, не калека.
Начальник стражи помешкал, будто бы собираясь сказать что-то еще, но Айви шикнула на него, и он покорно ушел, закрыв за собой дверь.
Я устало выдохнула.
— Пойду, посмотрю, что там происходит.
— Наверняка тот дядя, который за вином пошел, устроил банкет, — хихикнула Айви, спрыгивая со стула.
— Тогда и мне стоит спуститься. Я не последнюю роль сыграл в этой победе, — довольно улыбнулся птицемордый, приосанившись.
«Ну и шуты», — подумала я тогда, усмехаясь.
***
Толпа людей. От которой идет запах. Смертоубийства. Тошнотворная вонь.
— Знаешь, упыриха, — начал старый инквизитор, стоящий впереди моих людей. — Если бы ты интересовалась, чем занимается «скот» в свободное время, то ты бы постаралась спасти своего адъютантишку.
Руки толпы поднимают шесты. На них нанизаны куски тела Михаила. Инквизитор смотрит с торжеством. Восхищенно улыбается сам себе. Старческие морщины на его лице разгладились, а старое клеймо церкви на лбу проступило четче.
— Здесь его хер, можешь пососать напоследок, — говорит «бывший» инквизитор, бросая к моим ногам пропитанный кровью мешочек.
— Какой ты ублюдок… даже из предательства устроил представление, — шепчу я, не в силах опустить глаза к тому, что лежало у моих сапог.
— Ха! — инквизитор довольно крякнул. — А ты сама забыла, как бросала отрубленную голову монстра в толпу? Как казнила людей в церквях? Каждая твоя речь обагряется кровью винных и невинных, добрых и злых. Так почему ты запрещаешь то же самое сделать и мне?
Я смотрю на его лицо, а он хохочет.
— Да, Алиса. Чертова упыриха, прогнившая богоотступница. Ты думала, что превратила людей в своих рабов, отобрав у них Церковь и Святость. Но ты ошиблась, грязная нечисть. Мы готовились к этому дню. У тебя не оказалось ни одного последователя, который был бы тверд в своей вере в тебя. У Бога же таких — большинство. Так что мы стоим здесь, перед тобой, но не для того, чтобы слушать твое богохульство. Мы здесь для того, чтобы совершить правосудие! Крупное зло с божьей помощью миновало наш город, осталось вычистить мелкое. И ты, и твои грязные друзья первые в нашем списке. Твоего придурка мы уже раскромсали на части, отправив на божественный суд! Теперь ваша очередь.
Инквизитор выхватил из-за пояса пистолет. Заряд картечи рявкнул, впился в живот Айви. И по ее лицу я поняла: святая соль смешалась с дробью. Вампиресса безмолвно согнулась пополам, с ужасом оседая на ступени позади нас.
Толпа медленно снимает с плеч ружья. Даже начальник стражи, отпустив свои усы, выхватил пистолеты и нацелил их на меня.
Мне было плевать. Я смотрела на голову Михаила. Пыталась отыскать его прекрасный взгляд, что так удивительно светится под луной. Но напрасно — злобные руки опустошили глазницы, обезобразили лицо. И перед собственной казнью я была обречена смотреть не на Михаила — а на смерть, жадно прильнувшую к рассеченным губам моего адъютанта.
Волна выстрелов оглушила меня. Эхо разнесло их по залу, звук отскакивал от колонн, заставляя меня в отчаянии прижать предплечья к ушам. Момент перед смертью. Такой ожидаемый, но такой шокирующий. Как вернуть себе спокойствие? Михаил… наверняка, он был как всегда невозмутим. Но я так не умею. Никогда не умела…