Лицо Самюэля выскользнуло из снега под моими сапогами. Когти рванули по бедру. Брызги крови попали на белоснежную паранджу, укрывшую землю.
— Сука! — выругался я, взрывая ударом меча снег вокруг.
Давно забытое выражение глаз. Оно замерло перед моим лицом, и я затих. Пастор Альтор. Это имя с трудом всплыло из глубин памяти.
— Я поверил тебе. Ты предал.
Его пальцы коснулись моей щеки. Меч прошил тело призрака. Лед с треском сломался, но буран поспешил запорошить рану.
— Ты можешь резать наши тела. Отрезать руки. Но ты не спасешься, — говорил Альтор, не отрывая от меня взгляда.
Я понимал, насколько бесполезно все, что делаю. Призраков было много — их глаза смотрели из глубин снегов. Я понимал, что не могу использовать святую силу. И я понимал, что не могу оградиться потоком демонической черни. Как никогда я нуждался хоть в чем-то — инструменте, артефакте, силе…
Симфония металла была бесполезна. Мечи были ненужными кусками стали. Оставалось… что?
Рука Альтора проникла под мой плащ. Ледяные наросты впились в кожу. Сердце грифона учащенно билось. Жилы обвили руку призрака, но тут же отпрянули, не в силах выдержать холода.
— Паскуда… — процедил я, роняя меч и пытаясь оттолкнуть от себя призрака.
Пастор продолжал ухмыляться. Губы, покрытые инеем, приоткрылись.
— Мы можем высосать твою душу, Джордан…
— Не произноси моего имени, жалкая тварь.
— Джордан! — Ливер приник к моей шее, а губы коснулись уха. — Джордан.
— Джо!.. — Самюэль обхватил мои ноги. Его когти погрузились в свежую рану.
Я боролся, пытаясь вырваться из хватки призраков. Снежный буран выл в новом тоне — на этот раз он был весел и пьян, поддат моей кровью.
Из снега выходили и другие. Те, кто погибал по моей вине. По моему желанию. Мальчишки, сгинувшие в том рейде. Их командир. Жители деревни и городов. Эти души вернулись с того света, чтобы отомстить мне. Забрать с собой. Убить, так, как я должен был быть убитым когда-то.
Люди, чьи тела резал на части. Трактирщик, чье лицо превратил в кровавую маску. Призраки облепляли меня со всех сторон. Их зубы впивались в руки, ноги, шею, лицо… А когти — рвали одежду, рисовали кровавыми полосами на теле.
— Я знал! Я должен был сожрать ваши души! Чертовы ничтожества! — в отчаянии закричал я.
Мой взгляд упал на карету. Кони безмолвно стояли среди снегов, глядя на меня хищным взглядом. А хранительницы — крепко спали, не позволяя выйти ни маме, ни Яну.
Страх поднялся из глубин — неведомых и диких.
— Странно только, что первого призрака встретил ты, — бормотал я, глядя на одержимого Яна.
Да… это было странно. Но только тогда. Стоя в окружении посыльных Смерти, я осознал, насколько происходящее является правильным. Призрак, явившийся за Яном, — лишь старый друг, любовник, пожелавший воссоединения. А те, что явились за мной… Они копили силы, ибо не желали жить в моем теле. Они мечтали прикончить меня и заполучить душу.
Нет, это не было странно. Все произошло правильно. И в нужное время. Снежный буран, подаривший призракам тела. Ведь лед — неприхотлив. Он мертв и лишен жизни. Ничего не стоит. Это не вода, не земля, не камень. Лед — тот сосуд, что может вместить в себя любую дрянь. Именно поэтому Леса Силы открыли в преддверии зимы? Чтобы призраки явились за обидчиками и получили желаемую месть?
Сколько еще людей настигнет та же участь, что и меня? Сколько инквизиторов погибнет? Сколько вампиров будет растерзано посреди холодной ночи?
Мир сошел с ума.
Кодексы Магии давно нарушены. Все забыли, каково это — жить в мире волшебства. Люди, вампиры, демоны… привыкли к безнаказанности. Они забыли, каково это, когда призрак прошлого навещает тебя.
Теперь же… месть придет к каждому.
— Джордан? — Самюэль шептал, довольно и тихо. — Что скажешь, паршивец? Ты рад, что остался в стороне, позволив нам всем умереть?
— Вы погибли из-за своей слабости. Не от моих рук. Вы не имеете права на мою душу. Вы — Ливер, Альтор, ты, Самюэль. Вы лишь глупые призраки, решившие обвинить кого-то в собственной смерти…
— Может и так. Но пока царит ночь и буран — никто не будет против, если мы заберем тебя.
— Боитесь дня? Боитесь тихой погоды? — я усмехнулся, стискивая зубы. — Вы так слабы…
Их клыки держали мое тело. До определенного момента. А потом — когда каждый желающий впился в меня… Они отпрянули. И мое тело разорвалось.
***
Демон тихо напевал. Я лежал перед ним, вслушиваясь в этот мотив. Он был мне знаком, но я не знал, откуда.
Некоторое время мы были молчаливы. Демон, объятый лезвиями, смотрел на меня с хитринкой и продолжал петь. А когда закончил — спросил: