— Я знаю, перемены могут быть. Но почему? Почему ты стал таким? Ты улыбаешься, не бурчишь, даже смеешься. Хотя раньше тебя радовало только…
— «Раньше» осталось позади. Сейчас я тот, кто я есть, — я пожал плечами и повернулся к южанину. — Без обид, но мне не хочется рассказывать это все. Я… многое пережил. И мне много за что стоило бы извиниться. Но уже нет смысла, ведь сделанного не воротишь. Поэтому просто прими все как есть.
— Ладно, Джо. Я уважаю твое нежелание рассказывать, — Ян тронул поводья, поторапливая коней. — И раз уж говорить об извинениях… Мне стоит попросить прощение. У тебя. За тот случай с пистолетом и поцелуем. Я не знаю, что на меня нашло.
— Ты одержим призраком, чья главная страсть — жадность. Сложно сосуществовать с чем-то подобным внутри, поверь мне. Поэтому все плохое, что ты делаешь, идет не совсем от тебя. Но! — я поднял палец вверх. — Ты должен бороться. И когда-нибудь победишь.
Ян шмыгнул носом. И я усмехнулся. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять: холод здесь не виноват.
— Я прощаю, — пробормотал я, откидываясь на спинку козел и слушая, как в карете бесится со скуки мама.
Мне предстояло многое совершить. Этот мир так просто не позволит мне стать праведником. Алиса правильно сказала однажды. Я не могу защитить людей. Во мне все еще сердце грифона, а женщина, которую я уважаю, попросила позаботиться о ее матери. Я не смогу долго прожить без убийств. Но дело не совсем в этом. Ни я, ни демон во мне никогда не отрицали собственную греховность. Мы оба познали, что такое преступление. И никогда не надеялись его искупить хоть чем-то. В остальном же… Убить с улыбкой на лице или со слезами на глазах — это и есть та разница между Спящим и мною. Я не желаю карать невиновных. Каждый раз, когда мой клинок опускался на тело обычного человека, я чувствовал боль. Меня мутило от самого себя.
Теперь… демона во мне нет. Я свободен. Могу выбирать те оттенки красного, какие будут к лицу моей чести и гордости. Больше моим родителям не будет стыдно.
Осталось только уничтожить призраков, которые охотятся за мной. Дело мерзкое, но оно того стоит — разобравшись с этим, я смогу начать новую жизнь, которую буду проживать по Кодексу Магии. Чин по чину. Никаких несправедливых убийств. Никаких обозленных духов за плечами.
— Джо, мне скучно ехать в тишине, — пожаловался Ян.
— Хочешь, сыграю на лютне? — предложил я.
— Лучше поговорим. Ты сказал, что твоя сестра жива… и я хотел спросить: ты будешь сильно против, если я когда-нибудь признаюсь Алисе в своих чувствах?
— Валяй, друг мой. Возражать не стану. Это ведь ваше с ней дело.
— Но ты вроде как ее любишь…
— Только как сестру, — усмехнулся я. — Мужчина у нее должен быть другой. Не я. Я ее брат, защитник. Не любовник.
— Ты и правда изменился, — вздохнул Ян. Не с разочарованием, а с облегчением.
— Не стоит обращать на это так много внимания. А то засмущаюсь и снова стану злюкой.
Южанин рассмеялся.
***
Мошка выскользнула из снежной вьюги. Я проследил за ней взглядом. И попросил Яна остановить коней. Уже стемнело, а по правую руку от нас вдалеке, за деревьями, виднелись огни. Карета скользнула по снегу, и вскоре попала в проезженную колею. Видимо, это один из тех домов для путников, которые частенько располагаются неподалеку от городов и трактов. А значит, мы близки к цели путешествия.
— До города еще два дня пути, — хмуро объяснил хозяин домика.
— Мы можем зайти к вам и заночевать? — Ян заискивающе посмотрел на бородатого мужчину. — Мы едем уже много дней, и кажется, если все так пойдет дальше, я заработаю хронический насморк…
— А твой товарищ? Кто он? Почему прячет лицо?
Я вышел из тени, встав в свете фонаря.
— Уверяю тебя, старик, — улыбнулся я. — Хоть я и нечисть, но не меньше друга заинтересован в теплом ночлеге и кружке теплого чая. Мои кости скоро инеем покроются.
— Ты… — хозяин скривился и попятился.
— Я вампир, но без клыков. У меня есть еда, и ты не станешь добычей. Ведь мне хочется, чтобы здесь и дальше был такой прекрасный дом, в котором путешественники могут отдохнуть от долгого пути.
Мужчина мялся в открытых дверях, не решаясь что-либо ответить. Я понимающе кивнул и отступил во тьму. Собирался сказать: «Если таково твое желание, то я буду ночевать на улице, возле лошадей». Но тут в дверях выросла еще одна фигура. Массивные наплечники блеснули под огнем лампы, а зычный женский голос спросил:
— Ну в чем проблема, старче? Чего в дверях мнешься, холод напускаешь? Я пришла согреться, а не примерзнуть к креслу! Пускай гостей, два лишних рта не станут проблемой.