Как инквизиторы так быстро добрались?
Опять водой в лицо. Я открываю глаза. В груди что-то неприятно толкается. Один из инквизиторов играет колом, которым я был прибит ко дну телеги.
— Скажите, больной, так легче? — парень рассмеялся, а потом отстранился и снова сел на скамью.
Не думай, что тебя простят или закроют глаза на что-то.
Я попытался приподняться, но понял, что это было невозможно — каждая моя конечность была прибита к доскам. Я закусил губу. Боль безумно скакала по всему телу. Солнце ударило в глаза, и я зажмурился.
И все-таки, мы не ждали инквизиторов так быстро. Должны были успеть выехать.
— Ты ведь уже не инквизитор. Тебе это не нужно, — кто-то из карательного отряда наклоняется надо мной с ножом в руке, я четко ощущаю лезвие на лбу.
Резкая вспышка сменяется постоянным процессом получения боли. Я мычу, но кричать не могу — видимо, мне успели запихнуть что-то в рот.
Сколько это длилось? В какой-то момент все закончилось. Инквизитор продемонстрировал мне кусок мяса с лоскутом кожи, на котором был выжжен крест. Я секунду смотрел на это, а потом закрыл глаза.
Видимо, я точно уже не человек, раз до сих пор жив.
Опять увидел Алису. И снова эта странная дверь. В чем смысл? Словно улыбка Люцифера и падающее распятие…
Улыбка Люцифера?
Я открыл глаза. Один из инквизиторов смотрел прямо на меня. И улыбался. Его рот был полон клыков. Инквизитор подмигнул мне, протянул руку и выдернул кляп из моего рта.
— Дальше ты сам, — сказал он мне, а потом, извернувшись, выбросился из телеги.
Инквизиторы закричали, требуя остановить лошадей, но вдруг умолкли и посмотрели на меня.
— Кляп ему в рот, быстро! — крикнул кто-то, но было поздно.
— Симфония металла, — прохрипел я.
Винты раскрутились и взмыли в воздух, колья вышли из моего тела и завихрились, кружась смертельным торнадо, разрывающим каждый сантиметр в телеге. Водоворот крови, обрывков ткани и металла. Никто даже не успел обнажить клинки — каждый дрянной кусок мяса, вырванный из тел, повис на кольях, которыми они прибивали меня к полу.
Свистел и кричал вихрь смерти, а я смеялся и хрипел, лежа в луже своей крови, разбавляемой внутренностями инквизиторов.
Все затихло. Мое тело было свободно. Боль все еще судорожно билась в моем теле, но, все-таки, кое-как подняться я смог, хотя каждое движение стоило мне еще одного сердечного толчка крови в ранах. «Надо отдать должное демонам, в выносливости вампирам они не уступают», — думал я, роясь в ящике с лекарствами, которыми обычно снаряжают телеги инквизиторов. Что-то от кровотечения, что-то от боли, что-то от инфекции. Жаль, выпить всего понемногу с пользой нельзя было, поэтому я остановился на основном: кое-как остановил кровотечение, продезинфицировал раны и перевязал их. Хотел хлебнуть из фляги одного из трупов какое-то пойло, но потом вспомнил, что алкоголь тяжелораненым лучше не пить, и просто примотал флягу к поясу. Мундир был порван безнадежно, но меня это не особо заботило.
Я кое-как вывалился из телеги и осмотрелся. Вокруг — ни души. Проселочная дорога, а на горизонте не видно ни леса, ни деревень. Сплошные равнины. Я усмехнулся. Долго же до меня Алиса добираться будет. Особенно учитывая то, что ей тоже понадобится время на то, чтобы прийти в себя после пережитого мною. «Если у нее самой все в порядке», — подумал я.
Цепляясь за доски телеги, я обошел ее, чтобы осмотреть полностью.
— Коль у коней есть души, то я надеюсь, что отправил их в хорошее место, — пробормотал я, сплевывая и затирая кровавую слюну в дорожную пыль носком сапога.
Тела жеребцов были безнадежно изувечены. Я даже увидел пару сквозных дырок, оставленных, видимо, вращающимися винтами, которыми меня привинчивали к полу телеги. Про извозчика и говорить нечего: верхняя часть его тела сплошной фарш с костной мукой, потерявший всякую форму. Уж не знаю точно, как в этот раз действовала Симфония металла, но, судя по этому трупу, она прошивала телегу, словно игла с ниткой прошивает кусок ткани.
Я проковылял обратно в тенек и упал на землю, прислоняясь спиной к колесу телеги. Тихий ветер нашептывал что-то обрывкам брезента, отчего те смущенно трепетали на деревянном каркасе. Вороны нагло каркали, деловито похаживая по телеге и шумя кольями, раскатывающимися по доскам. Тихо рвалась плоть под птичьими клювами. Солнце лениво ползло по небосклону, заманивая мух сладковатым запахом крови. И все это — хлопанье крыльев, карканье и жужжание насекомых — зазвучало в едином тандеме.