У реки уже толпились инквизиторы — работа до сих пор не началась, пока только подготовка.
— Крюки есть? — спросил я, подходя к инквизитору второй степени, который стоял ото всех поодаль — судя по всему, именно он руководил работой.
— Ждём, — коротко ответил тот, не отвлекаясь от созерцания реки.
Я встал рядом и опёрся на ограждение, которое отделяло спуск к водам от мостовой. Вечером, до комендантского часа, улицы освещались лампами, висящими под окнами людей. Когда проходило дневное время, каждый житель должен был потушить фонарь под своим окном. И остаток ночи улицы освещались только факелами дежурных. Конечно, из-за этого сложно было полностью осмотреть всю территорию города, но зато можно быстро обнаружить соседний патруль. А в случае атаки вампиров это крайне необходимо. Сначала мобилизация отрядов и гарнизона, потом распределение сил и оборона. Хотя такого пока в Гриде не случалось.
Сейчас свет факелов едва доставал до реки — но даже так видно, как её поверхность извивается от плывущих тел. «Сгоревших» было много. Тогда неудивительно, почему собралось столько инквизиторов.
— Господи… — пробормотал Ливер, зажимая нос пальцами.
— Привыкай.
На том берегу уже подтягивали лодки, чтобы доставать тела с центра реки. К бортам этих суденышек крепились веревки с крюками, это позволяло за раз вытягивать кучу трупов.
Принесли инструменты. Началась работа. Кто-то стоял и освещал все факелами, кто-то был на «носилках» — держал края брезентовых полотнищ, которыми подтаскивали трупы к телегам. А кто-то, как мы с Ливером, работал шестами с крюками на концах. «Ловили рыбу», как однажды выразился один из инквизиторов дневной смены.
— Боже, ну и воняет от них, — приглушённо вскрикнул Ливер, морща лицо.
— Вонь становится ещё сильнее, когда случайно повреждаешь кожу. Цепляй либо за одежду, либо за пустую глазницу. Тогда и другие не будут косо смотреть — смердит-то всем, — посоветовал я, вытаскивая уже третьего «сгоревшего» на берег.
Тела вампиров, умерших в воде, довольно странные, если сравнивать с людскими утопленниками. Кровососы набирали воду, но при этом оставались легкими, потому что жидкость с них вытекала как через решето, и пока ты затащишь труп на брезент, с него основная масса стечет. Вдобавок ко всему, из глазниц странным образом исчезали глаза. Так что плавали по воде безглазые распухшие мертвецы. Мерзкое зрелище.
— Джордан, — обратился ко мне Ливер. — Почему ты всегда молчишь?
— Почему «всегда»? — спросил я, захватывая крюком очередную «жертву». — Я же с тобой сейчас говорю.
— Но ты никогда не начинаешь разговор первым.
— Привычка с Академии. Тебе тоже стоило научиться не болтать попусту.
— Видимо, мы учились в разных корпусах Академии, — пробормотал Ливер. — У нас многое было разрешено.
— Ты из богатой семьи, это не удивительно.
— «Из богатой семьи»? А ты разве нет? — удивился юноша, приостанавливая работу.
— Я сирота. Не отвлекайся. Каждый пропущенный труп — лишний визг с утра.
Ливер кивнул и продолжил.
— Прости… — пробормотал он и тут же чертыхнулся: конец крюка пробил щёку мертвецу и порвал её.
Труп, обдавая всё вокруг ещё большим зловонием, поплыл дальше.
— Приловчишься, — ободряюще кивнул я, стараясь отвлечь Ливера от злобных взглядов стоящих неподалёку инквизиторов.
Работа текла в неторопливом темпе — трупов было много, поэтому никто не спешил, всё равно все не переловить. Но я всё же старался работать побыстрее. Видимо, сыграла привычка: в Академии Инквизиторов всех натаскивали на максимально быстрое выполнение задания. Конечно, мы не ловили трупы, но все-таки дел хватало.
Во время работы я все думал о подслушанном разговоре. Он был не просто странным — он разбудил во мне дурное предчувствие. И сейчас я старался анализировать. Та девушка говорила, что что-то сделала. Что конкретно? В Гриде редко что-то происходит. Слишком редко, чтобы…
— Порог! — передал мне сосед.
Те, кто работал у стены, через которую река входила в город, передавали слово «порог» своим соседям. Постепенно это слово переходило от стены до стены, через которую река покидает город и выходит в озеро.
— Порог, — шепнул я Ливеру. — Передавай дальше.
«Порог» значил, что трупам конец: когда не видно вдалеке за стеной тел, плывущих по реке, и последний «сгоревший» хватается крюком, вытаскивается на берег. Тогда можно, наконец, откинуть шест и заняться вывозом мертвецов на труповозках, чтобы сжечь их за городом.