Пока мы с Алисой добрались до постоялого двора, успело стемнеть, снова начал медленно капать дождь, который для этого города явно привычное дело. Вампирша постучала в дверь. «Она закрыта? — удивился я. — Это что за постоялый двор такой? Неужели никто вообще не заходит?»
Кто-то по ту сторону недовольно забурчал, потом рассмеялся. Щелкнул замок, звякнул засов, скрипнули петли двери. В щелку между дверью и косяком выглянул чей-то глаз.
— Это кто у нас здесь? Великолепная Алиса и какой-то небритый мужлан с патлами до плеч?
— Открывай, Аксель, — мрачно приказала моя спутница: именно что приказала, кажется, даже со мной она таким голосом не разговаривала. — Чертов шут.
Снова смех, какой-то наигранный и немного вялый. Цепочка замка звонко ударилась о дверь.
— Ты меня разбудила, Алисочка. Должна была вернуться чуть раньше, разве не так? Я уже думал, тебя в Гриде сожгли.
— Ха, чтобы я — и сгорела? — невесело ответила девушка, заходя в дом и расстегивая плащ.
— Да, наверное, поэтому тебя туда отправили, — согласился Аксель.
Я медленно зашел следом за вампиршей и взглянул на излишне веселого хозяина «Колеса кареты». Щуплый человечек в синем бархатном фраке. Белоснежная манишка тускло блестела в свете свечей. Его глаза были кислотно-зеленого цвета, лишенные зрачков, они выглядели как недозревший фрукт в начале летнего сезона: его могут и сорвать потом, а могут и затоптать, если он упадет на землю раньше времени. Аксель встретил мой взгляд и поднял руку в приветственном жесте, продемонстрировав щегольскую запонку с золотистым орнаментом. Я кивнул, ответив тем же жестом: заметив платину, блеснувшую на моей манжете, хозяин постоялого двора поспешил перевести взгляд на Алису.
— Так что это за юный неряха с дорогой одеждой? Я его должен знать?
— Это инквизитор из Грида, — небрежно бросила моя спутница, усевшись на один из стульев и повесив мокрый плащ на спинку другого.
Аксель посмотрел на меня еще раз и оскалился:
— Где же твое клеймо, мальчик?
— А где твои клыки, дядя? — холодно ответил я.
Оскал стянулся, скрывая постыдно человеческие для вампира зубы.
— Это не твое дело. Дверь-то закрой, холод напускаешь, — буркнул Аксель.
Я, не поворачиваясь, пнул дверь ногой. Она захлопнулась.
— С замками сам сможешь разобраться, — сказал я вампиру, проходя мимо.
Алиса посмотрела на меня, на Акселя, бурившего меня взглядом, и усмехнулась.
— Надо было вас раньше познакомить, вы так забавно грызетесь, — сказала девушка, а потом добавила: — Ты с дверьми не спеши, Аксель. Мне сейчас уходить надо. Посижу, согреюсь и пойду.
— Куда идешь-то? — спросил я, отстегивая ножны от пояса и кладя их на стол.
Девушка посмотрела на меня с недоумением:
— Раньше тебя что-то такие вопросы не особо интересовали, инквизитор. Не суй свой нос в чужой вопрос, в детстве разве не слышал такого?
Взглянув на Алису, я усмехнулся и откинулся на спинку стула, закрыв глаза. «Я сирота», — буркнул я про себя, но говорить ничего не стал.
Некоторое время царила полнейшая тишина. Не раздавалось ни звука, будто в комнате никого и не было. Неприятное ощущение, хотя в одной комнате с двумя вампирами неприятной будет каждая мелочь…
— Устроишь его в комнате, хорошо? И постарайся не выводить его из себя лишний раз, он дерганый, — сказала моя спутница.
Хлопнула дверь.
— Как скажешь, — вальяжно сказал в пустоту Аксель, со звяканьем закрывая замки. — Инквизитор, хочешь чего-то или тебе просто дать ключ?
Я открыл глаза, посмотрев на вампира.
— Было бы неплохо побриться и выпить. Но я хотел бы сделать это наедине с самим собой.
Аксель некоторое время смотрел на меня, потом медленно кивнул и достал из кармана связку ключей. Отстегнув один из них, он, пожав плечами, спросил:
— Значит, я тебе просто в комнату занесу?
— Спасибо, — кивнул я, перехватывая брошенный мне ключ.
Хозяин повернулся, чтобы уйти в подсобное помещение, но я вдруг вспомнил о мече.
— И точильный камень хотелось бы. Лезвие заточить надо.
— Оставляй, я сам заточу, — ответил Аксель, остановившись и посмотрев на меня. — И сделаю это лучше тебя. У меня опыт большой.
Я поднялся со стула, сначала посмотрев на щуплого вампира, а потом на свой меч, лежащий на столе в ножнах.