Я открыл книгу. На первой же странице, где приведены краткие заповеди Инквизиции, было написано неровным почерком: «Джарвану от Ливера!»
— Даже имя неправильно написал, придурок… — прошептал я, перелистывая на следующую страницу.
«Почитай про пересмешников, мне когда в детстве о них рассказывали — дико боялся», — писалось на полях страниц. Буквы то и дело норовили выскочить с полей на текст, но надо отдать Ливеру должное, писал он старательно.
Я пролистал до нужной страницы. Тогда, когда Ливер подарил мне Писание, на котором повсюду были его отметки и комментарии, мы с ним были едва знакомы. Был мой день рождения. Своей настоящей даты я не знал, поэтому пользовался той, которую мне дали в приюте — всегда, когда принимают маленьких сирот, днем рождения считается день их попадания под опеку воспитателей.
Ливер был до жути усидчивым. Он был не столько инквизитором, сколько… фольклористом, можно сказать, чистым теоретиком. Это сразу стало понятно, когда все увидели, как он тщетно тужился выполнять ежедневную работу на посту. Даже шкаф сам передвинуть не мог…
— Мы ведь не друзья, Ливер? — тихо спросил я у книги, читая заголовок: «Пересмешники».
Именно этот вопрос я задал ему тогда, когда он с улыбкой вручил мне книгу.
Пересмешники имитируют людей, попавших в беду. Предпочитают голосом заманивать жертв в темные места и ждать, пока те издадут какие-то звуки. Пересмешники не имеют ни обоняния, ни зрения, не испытывают никаких тактильных чувств. Они различают лишь вкус пищи и звучание человеческого голоса.
Их можно обнаружить по характерным неправильным интонациям, иногда по плохому произношению и дикции. Часто места, куда пересмешники заманивают своих жертв, полны останков, возможно обилие кровавых следов — пересмешники питаются неаккуратно, им нужны лишь определенные органы человеческого или человекоподобного тела, остальное они разбрасывают вокруг.
«Вот это кошмар, да, Джарван? Страшно, наверное, наткнуться на такую тварь. Надеюсь, никогда ее не встречу!..»
— Черт, Ливер… — я отложил книгу и закрыл лицо рукой.
Даже сейчас, будучи мертвым, этот сопливый слабак спас меня. Но я не испытываю ни благодарности, ни сожаления, ни сочувствия его судьбе. Кем он был для меня? На этот вопрос мне уже не ответить. Он был…
…обычным угольным рисунком моей жизни.
Со временем, однажды он сотрется. Единственное, чем я могу хоть как-то почтить его память — этой чертовой книгой. Пусть не эмоциями, пусть не словами, пусть не делом.
Я закрыл Писание и засунул его в сумку.
— Спасибо, Ливер, — прошептал я. — Постараюсь отплатить, если узнаю, как это сделать.
Глава 10: Сказка
Леса Силы первоначально были землями богов и богинь. Каждый участок был закреплен за одним из высших существ. Так было до тех пор, пока в битве не пал Люцифер. Его смерть запустила песочные часы гибели этого мира. Душа Высшего распалась на множество мелких зол, которые разошлись по всему миру чумой: не было ни одного людского королевства, не тронутого тварями, высвобожденными из внутренности Люцифера.
Я медленно провожу клинком по щеке. Щетина трещит, срезаемая острым лезвием. Я смочил нож в горячей воде и вновь поднял руку, глядя на себя в небольшое зеркальце. Не сразу, но постепенно привыкаешь к тому, что из отражения на тебя смотрят черные с золотым глаза…
Даже заповедные леса пострадали. Они горели в пламени мантикор, священная дичь погибала от рук кентавров и от когтей грифонов, а гули доедали остатки. Баланс в природе был нарушен. Твари, большую часть которых никто так и не описал, опустошали земли. Одним из первых было уничтожено царство амазонок — Заквак. Гористая страна почти полностью опустела.
На стол рядом со мной поставили пару бутылок.
— Что-то еще хочешь, инквизитор?
Я поймал взгляд Акселя через зеркало.
— Поскорее закончи с моим мечом, — сухо ответил я, последним движением заканчивая бритье.
Отерев лицо полотенцем, я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
Никто до сих пор не может составить конкретный список уничтоженных народов: их было слишком много и слишком быстро они исчезали. Может, кто-то с тех пор и остался. Караванщики и другие путешественники иногда рассказывают о встреченных в пещерах людях — троглодитах. Описывают их по-разному: как внешне, так и по поведению пещерные жители отличаются друг от друга. Некоторые поселения троглодитов враждебны, другие пугливы. А иногда бывает и такое, что встречаются одинокие дикари. С тех пор, как умер Люцифер, многие сошли с ума и одичали.