Я откупорил бутылку и щедро отпил. Алкоголь разлился внутри пламенной струей, и я закрыл глаза, медленно выдыхая. Рот тут же наполнила слюна, под языком стало вязко, и я подождал немного, прежде чем снова отпить. Напиток имел металлический привкус и тяжелый запах. После привычного эля не так приятно.
Еще один глоток. Я закрываю глаза, прислушиваясь к ощущениям. Казалось, даже кости прокалились.
— Что в бутылках?
— Это то, что пьем мы. Замена вашему алкоголю.
— Оно с кровью?
— Настойка на сердцах.
— Не дурно, — пробормотал я.
В животе что-то загорелось, и я закашлялся. Внутри все сворачивалось, а на ладонь, которой я прикрывал рот, что-то потекло. Я осмотрел руку. Кровавые сгустки медленно стекали на пол. Я выдохнул и откинулся на спинку. Снова отпил. В голове все медленно затухало.
Смерть Люцифера стала настоящей проблемой для всех. И пострадавшие от этого решили остановить распространение «чумы», именуемой Ордой. Заповедники, еще не пострадавшие от тварей, стали цепью, замкнувшей опустошенные земли. Оставшиеся в живых после нападения монстров люди, боги, богини и демоны наделили леса Силой. Она была настолько огромной, что те, кто остался внутри цепи заповедников, уже никогда не смогут выбраться во внешний мир. Взаперти остались не только бестии, порожденные умирающим Люцифером, но и те, кто жил на тех землях. Большая часть богов, собравшихся для создания Лесов Силы, оказалась в заточении. Некоторые демоны, не успевшие выбраться до замыкания цепи, также оказались закрыты. Там остались даже люди. Все, кто был снаружи Лесов Силы, назвали это «разумной жертвой». В мире установился хрупкий магический баланс, поддерживаемый оставшимися богами и демонами.
Густая кровь потоками лилась из моей глотки. Пол заливало черной жижей. В голове было мутно, я ничего не соображал. Лишь блевал, опорожняя все. Мои внутренности превратились в кашу, я чувствовал это — было невозможно вдохнуть, внутри все горело, я ощущал, как плавятся мои кости. И все шло через рот…
— Ак… сель… — прохрипел я.
Сердце толчками выплевывало кровь, раскаленный поток выворачивал желудок наизнанку. Я хрипел, перегибаясь через подлокотник кресла.
Мое тело опустошалось, переставало существовать как организм. Вскоре осталась лишь оболочка из кожи и не догоревших костей. Я полностью иссох. Перед глазами все потемнело. Я перестал видеть, перестал слышать, перестал чувствовать.
«Даже и не думал, что алкоголь может так…» — отрешенно подумал я, выпадая куда-то наружу. Я потерял ощущение пространства, мне показалось, я парю где-то, и во всем моем теле не осталось ни грамма веса. Я стал невесомым. Поднялся вверх, будто птица, и даже лучше — я чувствовал, что для меня не существует высоты, для меня любое расстояние не расстояние, для меня все возможно. Я обрел то, на что никогда не мог надеяться…
— Малыш, что же ты так?..
Незнакомый женский голос. Мягкий и нежный, глубокий, тихий…
— Кто… ты? — спросил я, глядя в темноту, тщетно пытаясь выглядеть в ней что-то видимое.
Тихий смех. Моих губ что-то касается. Я почувствовал, как приятная волна расходится по всему телу.
— Бедный, бедный малыш… искалеченный, расстроенный… обиженный… — кто-то тихо шепчет мне на ухо.
Я пытался спросить еще что-то, но не мог… На губах снова чувствовалась приятная упругость. Что-то скользнуло в мой рот. А потом в груди вспыхнула боль. Под ребрами двигались, шевелились…
— Твоя душа вся в шрамах. Сколько же ты живешь? Как долго ты среди нас? Ты намного старше… Я даже не представляю, сколько времени нужно, чтобы такое сделать. Душа не покалечена снаружи. Все ее рубцы внутри, в ней самой. Как ты мог сделать это? Ты снова и снова уничтожал самого себя… И при этом до сих пор чувствуешь и живешь. Невероятная сила…
Внутри меня все сжалось. Секунду ничего не происходило, а затем я смог вдохнуть. Легкость.
Повсюду свет, приятные голубые огни освещают всю комнату. А прямо надо мной — широкий свод. Я лежал на чем-то твердом и холодном, а повсюду меня окружал лишь свет и мрамор.
Моего лица коснулись. Тонкие и длинные пальцы мягко скользнули по моей коже, приятно защекотав прохладой металлических колец.
— Ты уже пришел в себя, малыш? — тихо спросил женский голос, который я слышал, пока был во тьме.
— Да… — ответил я, зачаровано глядя вверх, в темноту мрамора, которую не мог развеять холодный кристаллический свет.
— Не пугайся, содержимое тех бутылок у всех вызывает такую реакцию. Просто для людей она, как правило, смертельна. Но ты ведь не человек?