Тото давно уже пожалел, что съел тогда все ягоды грифона. Но мальчик не знал, что делать.
В один день отчаяние поглотило Тото. Он собрался, оделся во всю теплую одежду, которую только смог надеть, и пошел к старому лесу. Мальчик долго добирался до прогалины через снег и колючки, цепляющиеся за теплые шкуры.
Возле куста его уже ждал грифон.
— Что тебе надо? — спросил лев с орлиной головой.
И мальчик, стуча зубами от холода, попросил о том, чтобы грифон вернул все на свои места. Чтобы в деревне снова жили люди, чтобы снова было кому запасать дрова, охотиться, взращивать пшеницу и ухаживать за домашним скотом.
Грифон согласился.
— Но за это тебе тоже надо будет заплатить, — предупредил он Тото.
Мальчик не слушал грифона, лишь кивнул, надеясь, что все вернется.
И грифон начал. Своим золотым клювом он выдирал из Тото по кусочку, а потом, опуская вырванное на землю, клювом скреплял снег, превращая его в прозрачный камень, и вешал готовые плоды на ветки куста.
Тото ничего не чувствовал — обмороженный и исхудавший, он лежал у лап грифона, потеряв сознание от боли, голода и холода. А грифон все продолжал.
Каждая капля крови мальчика топила снег. Постепенно он таял, река снова начала течь, зима отступала по мере того, как на кусте прибавлялось волшебных ягод, сделанных из плоти Тото и снега. В дома заселялись люди, заводили домашних животных. Снег растаял окончательно, и землю начали обрабатывать и засевать. Охотники продолжили свою охоту, пахари продолжили пахать, а пекари — печь. Зима ушла. А на кусте, под которым лежали останки Тото, снова было полным-полно ягод, возле которых сидел грифон и ждал того, кто захочет заплатить за удивительный вкус…
***
— Знаешь, какая мораль этой сказки, малыш? — тихо спросила девушка, закончив свое повествование. — За все приходится платить. И за эгоистичные, себялюбивые желания, и за благие намерения. Часто, чтобы сделать лучше себе, тебе приходится пожертвовать другими. А чтобы помочь другим — приходится жертвовать собой. Ты когда-нибудь думал, как чаще всего поступаешь ты? Ведешь ты себя как живой и сытый Тото или как умирающий и одинокий?..
— Я не знаю, — ответил я, открывая глаза.
— Алиса рассказывала, что ты не можешь определиться. Ты не хочешь жить, но при этом ты все равно борешься за свое существование.
Алиса замахивается мечом, собираясь убить меня, в ее глазах горит злость.
«Почему она замахивалась? Она ведь держала клинок у моей шеи, ей достаточно было перерезать ее… Это была проверка?..» — мне показалось, что я знаю ответ на этот вопрос. Она не хотела меня убивать. Лишь проверяла…
— Ты желаешь помочь другим, но в какие-то моменты решаешь остаться в стороне или вовсе загубить все, что строил с благими намерениями, — продолжил голос незнакомой девушки.
Голову пастора Альтора нанизывают на шест, Самюэля голыми руками душат у моих сапог, а в паре шагов от меня — разрывают на куски Ливера…
— Мечешься между демоном и человеком, малыш? — пальцы мягко коснулись моей шеи, скользнули к плечам. — Судя по тем шрамам, что я видела в твоей душе, ты хочешь стать демоном. Но что-то мешает тебе.
Я приподнялся на локте. В груди пару раз укололо, но сильных болей я не чувствовал. Меня оголили до пояса, брюки были не особо грязными. Осмотрев пятна крови по всему телу, я повернул голову и встретился взглядом с ярко-алыми глазами. В кресле, у изголовья каменного алтаря, на котором я лежал, сидела красноволосая девушка, смотрящая на меня с интересом. У нее были зрачки, она не была вампиром. Но даже при этом я чувствовал силу, исходящую от изящных линий ее тела.
— Вот мы и встретились, инквизитор, — улыбнулась девушка. — Я — Некрос, будем знакомы!
Глава 11: Небольшое одолжение
Я некоторое время смотрел на сидящую девушку. В уголках ее губ были заметны небольшие морщинки. «Некрос? — я попытался сконцентрироваться и разогнать туманный дымок в голове. — Никогда о ней не слышал…»
Покачав головой, я свесил ноги с алтаря.
— Ты не знаешь обо мне? — с некоторым огорчением спросила Некрос. — Я надеялась, что пользуюсь у Инквизиции популярностью.
Я неуверенно пожал плечами, пытаясь выловить хоть что-то из головы.
Странный туман мешал, но что еще неприятнее — те обрывки воспоминаний, которые я видел, совсем не похожи на то, что я знал… или… нет, не уверен.
Я спрыгнул с алтаря. Пол вдруг оказался гораздо ниже, чем я думал, он был далеко внизу, а я… падал. Перед глазами помутилось, все расплылось, на секунду или даже две я потерял четкую картинку, а когда вновь ее обрел — упирался руками в белую поверхность мраморного пола.