— Эй, полегче, малыш, не стоило так сразу на ноги пытаться встать, — заметила Некрос.
Я посмотрел на ее лицо. Оно уходило от глаз, будто пряталось. Я сел, ухватился за алтарь и поднялся.
— Где Алиса?.. — выдавил я из себя.
— Она жива, — тут же ответила Некрос.
В груди спирало, я едва дышал. «Нужно идти», — понял я. Но первый же шаг, и моя нога подворачивается. Я вновь падаю на пол. «Куда идти? — спросил я себя, лежа на полу и уставившись на полусапожки сидящей передо мной. — Где я вообще?»
— Полегче, говорю, — недовольно пробурчала Некрос. — Ты не так быстро восстанавливаешься.
Я кое-как поднялся и заполз на алтарь, размякнув на нем. Тело было даже не деревянным… такое ощущение, оно все состояло из мелких фрагментов, половина которых мне не подконтрольна. И хоть я могу управлять им, движения совсем другие… Я попытался поглубже вдохнуть.
— «Восстанавливаюсь»?.. — тихо спросил я.
— Ты помнишь, что было до этого момента? — Некрос с интересом смотрела мне в глаза. — Ты выпил и… помнишь?
Некоторое время я сидел, нахмурившись и пытаясь уловить цепочку. «Я выпил… и…» — пустота в голове тревожно трепыхалась.
И умер.
Яркая вспышка прозрения.
«Я разве умирал? Почему тогда я еще жив?.. Я помню, как блевал собственными кишками… в номере… когда выпил того пойла, — я попытался вспомнить, что было после этого. — А потом странный голос».
— Это ты говорила со мной? — неуверенно спросил я, старательно процеживая воздух через тугое горло. — Пока я был в… темноте.
Некрос удовлетворенно кивнула.
— Если ты это помнишь, то все просто отлично. Я не ошиблась с расчетами, — девушка взяла с подлокотника кресла какой-то лист пергамента, заляпанный кровью.
Раскрыв его, Некрос увлеченно пробежалась глазами по содержимому бумаги, а потом, ткнув пером в чернильницу, стряхнула лишнее на пол и что-то дополнительно написала.
— Ошибок нет, — сказала будто бы в пустоту она. — Конечно, я все равно слишком часто ошибаюсь, но приятно, когда все идет по плану.
— О чем ты?..
— Я вставила в тебя новые органы, — пробормотала девушка с таким видом, будто я ее отвлекаю.
— Что?.. — я изумленно посмотрел на Некрос. — Что ты сделала?! — мой крик опустился в хрип; горло по-прежнему отказывалось работать как следует.
— Твои родные внутренности в той комнате. К несчастью, совсем больше непригодные, да-да, — закивала головой Некрос, не отрываясь от своего куска пергамента, продолжая перечитывать и что-то черкать.
Я открыл рот, чтобы ответить, но воздуха в легких не хватало. «Дерьмо», — я закрыл глаза и постарался расслабиться, но ребра все равно жестким каркасом сжимали все во мне. Лишь толики возможного попадали в меня и растворялись в крови.
— Погоди, — красноволосая вдруг остановилась на каком-то месте в своих записях, а потом подняла взгляд на меня. — Неужели… Не дергайся, пожалуйста, — попросила она, подходя ко мне. — Это может быть очень плохо… да, плохо…
Некрос с обреченным видом закусила кончик пера, переводя взгляд с записей на меня и обратно.
— Сейчас не паникуй, — предупредила девушка.
Тут же откуда-то в ее руке взялось лезвие. Она, держа в одной руке бумагу, а в другой — инструмент, резко замахнулась. Я рефлекторно попробовал прикрыться, вскинув руку, но ее будто клиньями прибило к алтарю: приподнявшись, она тут же рухнула безвольным куском мяса и костей. Клинок вонзился мне в солнечное сплетение, Некрос резко провела им до пупка. Я в крике открыл рот, но из горла вышел лишь сухой хрип вместе с каплями воздуха. Руки отчаянно не слушались, а кровь медленно, очень медленно, но послушно вытекала.
— Ты… что ты… — я закусил губу, пытаясь стерпеть вид медленно расползающейся плоти. — Пого…
Некрос просунула руку в меня. Медленно ее пальцы, а затем и вся кисть прошла через ворота во мне. Красноволосая садистка погружала свою конечность все глубже, словно я — колодец. Я чувствовал, как внутри шевелятся ее пальцы, касаясь моих внутренностей. Ее рука была просунута куда-то под ребра, и я все сильнее закусывал губу. По подбородку потекла кровь…
Вот что за боль в груди была, когда я находился в темноте.
— Кишочки-кишочки… сейчас все будет в порядке, — голос Некрос доносился до меня через помутнение и шок, я едва осознавал, что она говорит, наблюдая за тем, как ее рука возится у меня в груди.