Сглотнув, я замер, постаравшись встать устойчиво. Некрос держала меня за плечо и осторожно, большим пальцем руки, начала ощупывать мои ребра, о чем-то напряженно думая.
— У тебя ведь нормальное количество ребер? — спросила она. — Ладно, это неважно.
Игла, во время осмотра моей груди мелькавшая перед лицом, ушла в сторону. Я опустил взгляд. Тонкий стержень остро кольнул меня в грудь. Но я это почувствовал не до конца. Во мне не было… боли?
Шприц погружался все глубже, кончик иглы давно утонул в коже, и теперь шел все дальше, проскользнув мимо ребер.
— Это простимулирует, так будет быстрее, — тихо прокомментировала Некрос, медленно продвигая руку.
Шприц замер. Я почувствовал толчок жидкости. Некрос быстро облизнула губы и расслабила кисть. Но тут же ее пальцы напряглись и она ввела еще немного.
— По чуть-чуть… — шептала девушка.
Я стоял, затаив дыхание. «Что если она вводит все-таки не туда? — подумал я. — Разве безопасно в сердце колоть?..»
Ампула постепенно опустошалась. Я чувствовал, как что-то расходится по телу. Последняя зеленая капля скользнула по игле. Шприц медленно пошел обратно. Вот, игла выскользнула. Я с облегчением выдохнул. Жар пошел быстрее. Добрался до горла.
Почувствовав сильный вкус крови, я удивленно отер губы — на руке осталось что-то пенящееся. Пузыри были ярко-красные, праздничные, но понятные. «Это же моя…» — я вскинул взгляд на Некрос:
— Эй…
Ноги подкосились, я ухватился за алтарь и медленно опустился на колени. Я дышал и четко чувствовал, как с дыханием выходит кровавая пена. Она потекла на пол, шипя и раздуваясь пузырями.
— Я ввела тебе в сердце кислоту. Это долго объяснять, а ты сейчас не в том состоянии, — услышал я голос Некрос. — Просто запомни, что кровь — расходный материал. Не удивляйся и не пугайся, я контролирую ситуацию.
Я не блевал, я истекал: из каждой моей поры валил пар. Я пробовал кричать, но все в горле было забито пеной. Кровь пузырилась на моей коже, выходила через малейшие отверстия. Мозг ощутимо сворачивался, скручивался в комок. Мои глаза наполнились слезами. Я сцепил зубы. «Дышать невозможно, такими темпами я сдохну», — понял я. На коленях стоять не было сил, рука ослабла, и я рухнул на пол. Перед взглядом все заливало, я не мог видеть из-за пены, весь мир превратился в набор пузырей и кровавых пятнышек. Уши заложило. Меня взяла под контроль судорога. Я чувствовал острую, пронизывающую боль в мышцах, в легких, в каждом кусочке своего тела. «Есть ли выход?» — спросил я самого себя.
Боль взрывала мозг, внутри все отчаянно клокотало.
— Симфония металла! — попробовал выкрикнуть я, но из горла вырвался лишь визг пузырей. — Симфония! Симфония!!
Мое тело сжимало и рвало, я пробовал унять боль, поджимая ноги и напрягая мышцы, напрягая все тело, но так стало еще больнее. Я не кричал и даже не сипел — я не мог издать ни звука, воздух в легких окончательно закончился, если до этого и был. «Надо расслабиться, — думал я. — Надо успокоиться и расслабить тело». Но это были не мысли, это была иллюзия — я думал и понимал, что я не могу думать. Внутри колотилась истерика, и я все сильнее напрягал тело.
— Тварь! — бездыханными губами кричал я, хватаясь за гладкий пол и пытаясь встать. — Я убью тебя, чертовка!
Я загребал руками пустоту, мои ногти скользили по мрамору, я полз куда-то вперед — или не полз. Казалось, от боли даже судороги скорчились и завизжали в мышцах. Я то терялся, то снова выбирался из лужи агонии.
Алиса…
— Помоги мне… — пытался звать я. — Алиса, помоги мне, черт возьми!
«Напрасно, она не придет, никто не придет, — понимал я. — Меня все бросили, все мертвы. Даже Алиса мертва. Я могу полагаться только на себя, только я остался».
Мои пальцы за что-то ухватились, я сжал кулак, потянул. Донесся грохот, я едва его услышал. Что-то ударило меня по спине, но я продолжал тянуть. «Я доберусь, я точно доберусь, мне просто надо уползти, боль прекратится», — думал я. Тело дичало, оно сходило с ума каждой клеточкой, каждым кусочком. С меня будто бы кожу сдирали, боль выворачивалась наизнанку, испепеляя нервные окончания. В какой-то момент пена уничтожила все ощущения, я будто был навсегда заключен в бесконечной боли и пустоте. «Выжить, — клокотало в обезумевшей каше моего сознания. — Выжить любой ценой».
Перед глазами снова заскакала та ампула, я будто вновь ощутил иглу в своем сердце. Зеленая дрянь медленно пропитывала все во мне. «Она ввела кислоту в сердце, чтобы та выжгла всю кровь», — понял я. Но от этого понимания ничего не изменилось — а может, напротив, кровь стала гореть еще сильнее, еще быстрее, разлагаясь в моих венах, выходя на поверхность, идя через поры, через любое отверстие, до которого могла добраться.