— Некрос! — закричал я.
Ко мне пришло осознание: «Воздуха нет». Неужели я так долго двигаюсь без него? Живу без него? Или я уже мертв? Может, эта бесконечная боль и есть смерть? Возможно, мой мозг уже перестал существовать, а это все лишь последняя его судорога?..
Я ничего не видел, ничего не слышал. Но боль продолжала терроризировать мою кожу, мои мышцы, мои внутренности. Я перестал двигаться, уткнувшись лбом куда-то и сморщившись. Я отдал голову в приятную пустоту. Я почувствовал легкую дрему, подкрадывающуюся ко мне — и все мысли ушли. Боль постепенно отдалялась. И я… я обретал покой.
Что такое «покой»? Что его определяет, какая граница в нашей голове отделяет ощущение «покоя» от всего остального?
Среди меня воды. Я среди вод. Мы, казалось, слились в единое целое — я чувствовал, как волны мягко касаются моей кожи, а волны чувствовали, как я постепенно отдаюсь им все больше. Мы находились в полнейшем равновесии. Видимо, я сам стал водой…
Жар. Отовсюду жар. Мокрый, липкий жар. Я дышу, но в легких лишь размытое понятие воздуха: в нем нет кристальной чистоты, бритвенной остроты или сельской запыленности. Этот воздух обволакивает мои легкие, раздувает их, заставляя упираться в ребра. Вот-вот лопну. Но нет, через секунду я вновь опустошаюсь.
Песня. Звуки. Кто-то поет. Голос распространяется среди тяжелого воздуха, эхо распространяет его…
Туман. Я вижу туман. Двинув рукой, я обнаружил себя на поверхности воды. Она была спокойна, не двигалась, а среди молочного тумана она казалась бесконечной. Я попробовал нащупать ногами дно, но не смог. Вокруг, казалось, была только вода. «Где я?.. Что было?» — в голове сидела отчаянная пустота.
Голос продолжал звучать. С трудом, но я узнал его.
— Некрос? — эхо передало тени неуверенности.
Песня замолкла, вода заплескалась. Из тумана показались красные волосы. Некрос медленно подплыла ко мне.
— Как себя чувствуешь? — спросила она, остановившись в паре метров от меня. — Ничего не болит?
Я прислушался к ощущениям внутри себя и медленно покачал головой:
— Все в порядке…
Девушка внимательно на меня смотрела. Я отвел взгляд.
— Кто ты такая? — спросил я.
— Демон, как и ты, — ответила Некрос.
— И для чего все это нужно было? — я посмотрел ей в глаза. — Я ведь жив, для чего было вскрывать меня, колоть что-то?..
Бездонные омуты кроваво-красного цвета смотрели на меня со спокойствием и невозмутимостью. От этого взгляда становилось не по себе, Некрос словно видела все во мне насквозь и сейчас будто бы изучала.
— Ты жив? — тихо переспросила она, подплывая ближе.
Я невольно дернул руками, чтобы отплыть, но ее ладонь легла мне на лицо, закрывая рот.
— Ты точно жив, малыш? — спросила она. На ее губах мелькнула улыбка. Она оскалила зубы в какой-то безумной усмешке. — Тогда попробуй это!
Меня опустили под воду. Я даже не успел вдохнуть, как оказался полностью в горячей жидкости. Пробуя вырваться, я вдруг понял, что это бесполезно: Некрос крепко держала меня за лицо, удерживая голову под водой.
«Что она делает?! Зачем?!» — вскричало внутри меня. Я ухватился за руку девушки, но сдвинуть ее или оторвать от лица было практически невозможно: хоть я и смог ухватить ее за предплечье, это ничего не дало. Как бы я ни старался… «Черт, откуда в ней столько силы?! — я тщетно раз за разом пытался что-то сделать. — Воздуха все меньше, с такими делами…»
Демоница не отступала и слабину давать, судя по всему, даже не собиралась. Я уперся ногами в ее живот и попробовал оттолкнуться, но она не позволила и этого сделать: другая ее рука ухватила меня за ступню.
Я тщетно брыкался, но вдруг понял, что все гораздо хуже и страннее.
Мы оба полностью под водой.
Алый взгляд Некрос с безумным хохотом смотрел на меня. Ее оскал, полный азартного наслаждения, в толще воды приобрел еще более жуткий оттенок. Она открыла рот, и я увидел, как пузырь за пузырем она выпускала воздух. «Зачем это?» — изумился я.
Кислород в легких таял, я ощущал нарастающую с каждой секундой необходимость вдохнуть. Что-то внутри настойчиво стучало: «Вдохни, вдохни, открой рот и вдохни», но я сопротивлялся. Некрос продолжала смотреть на меня, воздух давно вытек из нее, и сейчас она, продолжая удерживать меня, сама была в том же положении. «Чего она ждет? Мы ведь оба задохнемся», — я сцепил зубы, тщательно удерживая рот закрытым.