Довольно скоро в степи полыхали кострища. Черный смог растворялся в серебристом небе, а вонь приобретала новый оттенок — теперь пахло горелой тканью и растворяющейся в огне плотью.
Когда с трупами было покончено и все снова начали собираться возле телег, я вдруг ощутил на себе взгляд. Не похожий на взгляды товарищей — к ним я давно привык и не обращал внимания. Взгляд был злым, угрожающим. От него по телу мурашки пробежали. Невольно оглянулся: из степи неоткуда за нами наблюдать. Только из леса вдалеке. Почему-то мне казалось знакомым ощущение этого взгляда, но я не мог вспомнить откуда. «Неужели атаку все-таки планируют? — задумался. — Вот только зачем? Для чего коменданту это делать?»
Грид, из-за своего расположения и последних достижений военной науки, был почти неприступен. Со всех сторон сплошная степь, по которой легко вести обстрел из пушек и ружей. У вампиров нет шансов. Конечно, если только им не помогут. А помощь, судя по тому, что я слышал сегодня, уже есть. Или всё-таки я просто не так понял? Может, обсуждалось что-то банальное? Например, пропуск караванов для торговли? Всякое бывает.
Я бы спокойнее отнёсся ко взглядам из леса, если бы до этого предпринимались разные попытки уничтожить Грид. Но все года своего существования город жил спокойно. И теперь я невольно задавался вопросом: «А выдержит ли защита, которую ни разу не проверили на деле?»
Мы вернулись к стенам города. Факелы постепенно опускали все ниже по мере въезда опустевших зловонных телег через ворота. Где-то за спинами гасли ночные костры…
— Молодцы, хорошо справились!
Ворота закрылись. Я перестал чувствовать на себе пристальный взгляд. Но беспокойство не прошло.
Глава 2: Становление
Особенность Грида и местности вокруг заключается в климате — это один из самых жарких городов Холиврита. Настолько, что даже южане, приезжающие с окраины страны, днём стараются не выходить на улицу. Сточные канавы, по которым стекают помои горожан, выливаемые из горшков с окон, кипят и частично испаряются. Однажды я видел крысу: мальчишки разворошили мешок, в котором сидел грызун, и ему пришлось убегать. Перескакивая с камня на камень и обжигая лапы, крыса неудачно прыгнула и упала в бурлящие помои. Незавидная смерть, что я могу сказать. Даже не знаю, что лучше — быть затоптанной и забитой палками, или захлебнуться в кипящих отходах.
Казармы Инквизиции, расположенные в Рабочем районе Грида, представляют собою тот же крысиный мешок, только для людей. Днем эти казармы наполнены в основном теми, кто состоит на ночном дежурстве, — дневную смену выполняют инквизиторы, которые родом из Грида и у которых тут есть дома. Учитывая то, что климат местности, в которой расположен город, несколько отличается от прочих своей жарой, почти все местные, учащиеся в Академии Инквизиторов, расположенной в столице, отсылаются обратно в Грид. А если еще вспомнить, что первый сын каждой семьи отправляется в Академию, станет понятно, что инквизиторов в городе хватает.
Мошка летала над моей койкой ломаными линиями. Строго на север, прямой поворот на восток, поворот на юг, поворот на запад. Она снова и снова чертила сумасшедший квадрат. Это отвлекало меня от мыслей о подслушанном разговоре и заставляло вглядываться в мелкое насекомое, которое вело себя так нетипично.
— Почему ты так летаешь? — тихо спросил я.
Мошка будто услышала и замерла в воздухе. А потом начала летать против часовой — поворот с юга на восток, потом на север… Некоторое время вычерчивая квадраты, мошка, кажется, достигла пика своего летательного безумия — перешла на хаотичное движение по прямым линиям и чертила уже не квадрат, а многоугольник запутанной и сложной формы.
Я поднялся. Сна не было: в полутьме раскатами шёл храп других инквизиторов, ещё и странные пируэты от спятившего насекомого. На улице царила удивительная тишина, хотя уже давно рассвело — за белой тканью, натянутой на рамы казарменных окон, виднелись тяжёлые лучи палящего солнца.
Подойдя к двери, я осторожно коснулся ручки. Она была горячая. Обернулся — мошка всё ещё летала над кроватью. «Делать все равно нечего», — решил и открыл дверь. Поток жары окутал меня, как только я сделал первый шаг и вышел на улицу. Закрыв за собой дверь, осмотрелся. Вокруг было пусто. Я пока находился под навесом, что выстроен над входом в казармы, поэтому было не так жарко. На земле лежали солнечные лучи — от камня шло марево, искажающее дома в концах улицы. Становилось душно, и пришлось расстегнуть пару пуговиц инквизиторского мундира. Вспомнился мертвец с печатью на лбу и заполненные мёртвым стеклом глазницы. Снова стало не по себе. Почему-то подсознательно пустота на улице связывалась с событиями ночи.