Поворот близился. Над головой уперто шумел ветер, не желая сдаваться и принимать сопротивление веток и листвы. Те, в свою очередь, отчаянно шумели и шелестели, ропща на прихоти природы, что так небрежно отдает их на терзание гулящей стихии. А ветер спиралью закручивался среди деревьев, опускаясь все ниже, все насмешливее играя с моими волосами и одеждой. И я, недовольно сжав в кулаке половины плаща, вынужден был взывать к собственному терпению, которое исчезало словно жаба под водой. Мне в лицо то и дело насмешливо летел сор, а листья, опавшие с кустов, взвивались из-под ног, из скудного ковра превращаясь в десятки вертящихся вихрем змей. Погода портилась настолько стремительно, что не успел я привыкнуть к ветру, как тут же пришлось привыкать к громыханию грозы и вспышкам молний, кое-как пробивающимся через кроны сосен. Погода, бывшая мрачной и насупленной во время нашего пути, наконец решила выказать свое непонятное недовольство и обиду. Сверху закапало, сначала медленно, а потом все быстрее. Но я даже не попробовал накинуть капюшон: ветер все равно бы его сорвал.
Клыкастый шел нахмуренный, и вся его поза выражала недовольство резко испортившейся погодой. Прическа его, и без того безумная, окончательно растрепалась, превратившись в подобие красных завитушек и рожек, которые, под весом воды, все больше опускались вниз, бессильно свешиваясь. Это было бы забавно, если бы мне самому не заливало за ворот.
Дорога резко завернула влево. Мы дошли до поворота, и когда мы его миновали — небо и земля открылись нашим взорам. И контраст между ними был ужасающим. Внизу, под нами, до самой далекой дали раскинулась долина, испещренная огромными камнями, редкими деревьями и домами. И лишь ближе к краю горизонта, видимому нами, булыжников становилось настолько много, что ни дом, ни куст посадить невозможно. Там будто поселились останки чьего-то тела, и каждый камень — словно кусок кости. А сверху на все это лился дождь: крупные капли сыпались, выблескивая в свете заходящего солнца словно драгоценные камни. Яркий оранжевый диск, чей кусочек еще вздымался над краем земли, бессильно светил, но все с большей безнадежностью скрывался за горизонтом, умывая руки перед этой тяжелой, почти невозможной задачей разогнать тучи. Те чернейшими пятнами надвигались прямо на нас, и в их мрачном движении читалось: «Наслаждайтесь тишиной и покоем, потому что то, что сейчас гремит над вашими головами — лишь предвестник нашего прихода». И почему-то мы с клыкастым поверили этому безоговорочно.
— Придется спускаться! — прокричал я, стараясь перекрыть свист ветра и шум воды, что здесь, над долиной, звучали еще громче, чем в лесу.
— А ты что, — клыкастый с насмешкой взглянул на меня, но в глазах его читалось недоумение человека, стоящего перед накатывающей на него безысходной опасностью, — дождика испугался?! Ты ведь бессмертный!
— Не знаю как ты, — проорал я, — но мне до одури не хочется проверять, кто сильнее — мой один-единственный орган или целая буря!
Мой спутник развел руками и, насколько мог, пафосно прокричал:
— Так и быть, придется помочь тебе поскорее добраться до тех теплых и прогретых домиков!
Я посмотрел вниз. Мой взгляд не сразу, но все же выцепил то, что помогло бы нам спуститься в долину: склон под нами был крутой, но он весь был усеян камнями разных размеров. Если прикинуть и правильно выбрать маршрут, то, слезая по булыжникам, может и удалось бы добраться до низа в целости. Единственная проблема, под нашими ботинками — обрыв, и первый же камень внизу был неровным, да и на таком расстоянии, что если я бы еще смог кое-как спрыгнуть, свесившись с края, то вот в клыкастом я был не уверен. Наша с ним разница в росте могла оказаться для него фатальной, потому что падать до камня ему чуть больше. Если клыкастый не устоит на ногах, то свалиться с такого булыжника и полететь вниз — легче простого… Я заметил, что красноволосый смотрит на тот же камень.
— Послушай! — обратился я к спутнику. — Я сейчас помогу тебе свеситься вниз! Постарайся спрыгнуть осторожно!
— Чего?!! — прокричал клыкастый, изумленно переведя взгляд на меня.
Я подал ему руку. Юноша посмотрел на нее, посмотрел на мокрый валун внизу и, поколебавшись, все же ухватился. Наблюдая за тем, как клыкастый осторожно пытается слезть, я вдруг вспомнил о Некрос. «А если с ее сыном что-то случится?.. Она ведь голову мне оторвет!» — понял я, и тут же затея спускаться в долину по камням показалась мне еще глупее, чем она была изначально. Но поздно — мой подопечный соскользнул с края и повис у меня на руке. «Пока все по плану, — думал я, закусив губу и удерживая парнишку за предплечье. — Теперь главное, чтобы он приземлился нормально». Когда клыкастый перестал раскачиваться, я выдохнул.