Я еще раз посмотрел, что именно пронзила ветка. По мере того, как я изучал собственное положение, ситуация переставала выглядеть такой ужасной. Пробита правая часть груди, значит, сердце в безопасности.
Во рту стоял надежный вкус крови. Сплюнув, я попробовал вдохнуть, но результатом был лишь судорожный кашель, который только усилил букет боли. Сморщившись, я отпустил ветку и повис, пытаясь расслабить тело.
— Джордан, я иду! Сейчас! — кричал клыкастый.
Его голос едва доносился до меня через грохот грозы и шум ливня, который, казалось, собрался низвергаться вечно. И хоть я не очень понимал произошедшее, происходящее и то, что должно было произойти дальше, я почувствовал внутри… что-то вроде облегчения?
Вихрь ветреного свиста поднимал меня, а струи дождевого шума вновь прибивали обратно. Это успокаивало. Размеренное покачивание: выше и ниже…
— Я здесь, слышишь?! Я здесь! — голос клыкастого раздавался совсем недалеко.
Вскоре я заметил промокшего, испачканного парнишку, который начал возиться и копошиться среди веток, будто трудолюбивый муравей среди соломинок. «Снова мне помогают, — отрешенно подумал я, закрывая глаза. — Неужели пик моей бесполезности еще не прошел?..»
Глава 16: Божьей милостью
Сколько времени я был без сознания — точно не знаю. Да и без сознания ли? Нет. Меня тревожили сновидения. Мое состояние было непробудным, но при этом наполненным образами, скроенными из обрывков памяти и воображения. Лихорадочный симбиоз.
Алиса.
Пробуждение происходило долго. Я понимал, что просыпаюсь, но глаза отказывались открываться.
Обнаженное тело.
Медленно в легкие прокрадывается кислород. В груди ритмично пульсирует боль.
Волосы, раскиданные по подушке.
Начинают чувствоваться конечности, и я понимаю, что вновь они налиты крайним истощением. Суставы ломило.
— Как бы ни было тебе больно, — глаза преподавателя боевых искусств мрачно смотрят на меня сверху, — помни, что ты всегда можешь прогнать боль парой-тройкой крепких словечек и напомнить себе, что ты мужик. Поднимайся, хватит отдыхать.
Я выдохнул, накрыв ладонью рану. Перекатившись на бок, я открыл глаза. Передо мной — голая земля. Неподалеку лежит дерево, а рядом со мной — сук, который меня и проткнул. Уж этот-то я теперь от любой ветки отличу.
Упершись локтем в землю, я приподнялся, скрипя зубами от боли. Закашлялся. «Лучше пока не дышать», — подумалось мне, и я выдохнул. Легкие нежелательно тревожить.
«Камни куда-то пропали, — сухо отметил я про себя. — Куда? Или я в другом месте? Где я? Нет, я все там же».
Перенеси меня кто-то — я бы не сидел сейчас прямо напротив склона, с которого недавно падал. На нем камней тоже не было. Зато была аккуратная тропа, которая удивительным образом встала на замену скалистым уступам. И все же я узнал это место — наверху все так же был лес, а позади — деревня.
Осмотрев свое тело, я заметил, что хоть рана по-прежнему на месте, остальное в относительном порядке. Правой рукой двигать было пока неприятно, нога ныла. Но это меня не удручало. Насколько помнилось, об камни я приложился порядочно. Небольшая боль — меньшее, что я мог получить.
Вокруг меня никого не было. У ног сумка с едой и еще парой вещей. Под сумкой — мой потрепанный плащ. Но клыкастого и след простыл. Ушел куда-то?
До деревни рукой подать. Я поднялся с земли и подхватил вещи. Рану в груди неумолимо жгло. Я устроил поклажу с провиантом на плече так, чтобы прикрыть кровавое пятно в продырявленной рубахе. Хоть немного убережет от лишнего внимания.
«Почему она не зажила? Порез на шее тогда затянулся довольно быстро, но что не так сейчас?» — недоумевал я. Что-то случилось с сердцем? Но что?
Клыкастый должен быть в деревне. Меня, видимо, решил оставить. Сил не хватило дотащить? Наверняка. Он легко устает даже от прогулки, что уж там говорить о чем-то другом?..
Земля под ногами была сухая. Дождь кончился давным-давно. Солнца по-прежнему не было. Сколько же я был в отключке? Если на небе постоянно тучи, а почва уже просохла после того ливня… выходит, что много. Но, может, солнце скрылось незадолго до моего пробуждения? Не важно. Гораздо важнее то, что случилось с камнями. Не может же столько гранита испариться как капля в пустыне? А все выглядит так, что с булыжниками именно это и произошло — даже следов не осталось. Я вздохнул: «Ответа у меня, увы, нет».
В деревне вовсю кипела жизнь. Никогда не мог понять, почему в мелких поселениях жители так активно ходят между своими домами. Ведь, кажется, чем меньше людей, тем меньше дел? Но все-таки в деревнях иногда движения больше, чем на улицах городов… Провинциальное трудолюбие, что ли? Но мне все равно непонятно, чем они заняты.