Переведя взгляд на жреца, я приподнял руки, пытаясь смягчить остроту злых глаз.
— Я недавно сюда пришел…
«А уже впутался в неприятности», — подумал я про себя, с каждой секундой отмечая все возрастающее количество взглядов ненависти и презрения в мою сторону.
— И поэтому не знаю еще ваших убеждений. Но мне стало интересно, за что вы приносите ее в жертву? — я посмотрел на ноги девушки — две культи напомнили мне, что жертвоприношение не терпит неполноценных даров. — Она ведь калека, разве ваш бог примет ее?
— О, путник, — мрачно начал жрец, переведя холодный взгляд на девчонку. — В том и дело, что она калека. Но боле того, она неполноценное существо. Ее голова пуста, ее душа порочна, а ее тело грязно и омерзительно. Поэтому мы отдаем его светоносному Заа, ведь только он захочет чинить эту сломанную куклу.
— Так она для вас просто кукла?
— Неоднократно продав свое тело, она не заслужила иных слов.
Я поморщился. «Спасти малолетнюю проститутку… — внутри меня заворчало уныние. — Хотя неважно, кто она, законы Бога распространяются на всех. Так что это мой долг. Как бывшего… инквизитора».
— Не думай, что кто-то закроет глаза на твое происхождение.
И хоть как там считает Алиса, но клятву на кресте я когда-то давал наравне со всеми служителями Господа.
— Разве не заслужила она вашей милости? Посеките ее розгами, накажите, но отпустите. Она всего лишь ребенок, если научить ее читать и писать, то даже без ног она сможет найти себе место.
Хоть я и старался выглядеть дружелюбно и спокойно, а говорить уверенно и тихо, нарастающее недовольство толпы давило на меня не хуже валуна, упавшего на кошачий хвост. Хочешь убежать, а не можешь…
— Так ты взялся защищать малолетнюю шлюху?! — губы жреца, когда он произносил это, корчились в отвращении.
Все вокруг затихло. То ли ожидая моего ответа, то ли переваривая слово, которое до того пряталось под размытыми фразами и неоднозначными тезисами — «шлюха».
Я сглотнул. «Взялся за гуж…»
— Да, — ответил я, выдохнув.
Жрец некоторое время смотрел на меня, под молчаливым вниманием толпы перекладывая нож из руки в руку. А потом он спросил:
— Ты согласен связать себя с ней, чтобы очистить ее душу, воспитать ее разум и спасти ее существование?
Закусив губу, я оглянулся. Меня встретили сотни пылающих злобой глаз.
— Да, я согласен, — кивнул я, повернувшись к жрецу.
— Подойди!
Стараясь не пошатываться и не хромать, я приблизился к жертвеннику. Зеленые глаза девушки смотрели на меня с немым удивлением. Судя по всему, она либо тоже, как я, не понимала происходящего, либо этот случай был из ряда вон выходящим. А может, все сразу.
Жрец подошел и положил руку мне на затылок. Девчонка дернулась, зазвенев цепями — ее руки были скованы, и даже на шее виднелся металлический ошейник.
Не успел я опомниться, как сильная рука лысого язычника нагнула меня к девичьему лицу.
— Целуйтесь, — приказал жрец, и толпа его поддержала.
Внезапный поворот в обыденном сюжете жертвоприношения зажег языческий сброд, я кожей чувствовал их эмоциональный подъем.
— Целуйтесь! Целуйтесь! Целуйтесь! — кричали люди.
Девчонка отвернула лицо. «Не глупи, дура!» — разозлился я и схватил ее пальцами за щеки. Уткнувшись поцелуем в ее губы, я почувствовал, как рука жреца соскользнула с моего затылка. Толпа заорала. Девка мычала, дергаясь и звеня цепями. А я, продержав поцелуй еще несколько секунд, отстранился.
— Теперь вы связаны, и за ее действия отвечаешь лишь ты. Если она снова будет нарушать законы Заа, мы принесем в жертву вас обоих, — торжественно провозгласил жрец, но толпе было все равно: довольно крича и визжа, она напоминала сборище дикарей, неотесанных и грубых.
«Знать бы еще его законы… Хотя это не важно. Я вытащил ее из-под ножа. Найду Акулу, закончу дела в этой деревне и смотаюсь, а она сама как хочет, — решил я. — Знать бы только, где носит ту занозу клыкастую».
— Урод! Извращенец! Похабник! — кричала девушка, извиваясь на жертвеннике, будто змея на углях. — Порву!
Жрец подошел к ней и, достав из складок робы ключ, стал освобождать жертву от цепей.
— Молчать, — сухо приказал он.
Люди затихли. Тишина эта так резко появилась, что даже смогла утихомирить разъяренную моим поступком девчушку. Жрец вскинул руки.
— Поблагодарим же Заа, принесшего нам спасение для этой заблудшей души! — начал свою речь язычник, до того недавно готовящийся зарезать малолетнюю проститутку. — Поблагодарим же нашего отца за все добро, что он приносит нам! За все те блага, ниспадающие на наши жизни!