Остановившись у подножия склона, я стал задумчиво рассматривать нагромождение гранита. А ведь когда-то под ним была нормальная тропа… Что случилось с этим местом с тех пор? Хотя… с каких пор? Кто его знает, Тласолтеотль не потрудилась объяснить. Были ли это ее воспоминания? Или же чьи-то чужие?
Вспомнив о богине, я умостил меч поудобнее на плече. Не удивлюсь, если она вполне могла продемонстрировать мне содержимое своей памяти. Мою-то она прочитала от и до, судя по всему.
Услышав тонкий свист, я прислушался. Легкий перелив шел откуда-то поблизости, но только я повернул голову на звук, как тот стих.
— Ты слышал? — спросил я у Акулы, который стоял, мрачно уткнувшись лицом в ладони.
— Что именно? — пробурчал юноша, не убирая рук.
— Неважно…
Вернувшись взглядом к камням, я возобновил попытки представить маршрут. Но вскоре стало понятно, что взобраться невозможно, ведь увиденное мною снизу наверняка в негативную сторону отличалось от того, что есть на самом деле. Вздохнув, я умостился на мелких булыжниках, положив меч рядом на камни.
— Шансов нет, мы не взберемся. Ты говорил о других вариантах. Есть идеи? — спросил я, переводя взгляд на Акулу.
Юноша оживился, почувствовав, что имеет все шансы избежать второй проверки на смелость.
— Да! Я могу походить под утесом и поискать обходной путь.
— Идет, — с легкостью кивнул я. — Но искать будешь только ты.
— Это еще почему? — надулся Акула.
— Потому что пока ты спал, я лежал в бреду с пробитой насквозь грудью, — раздраженно объяснил я. — А после скачек по камням ноги совсем не хотят ходить правильно.
— Чего ты как девочка? Как будто бы раны, несовместимые с жизнью… — запричитал зубастый, а потом запнулся, встретив мой взгляд.
— Акула… — зарычал я.
— Хорошо, хорошо, я все понял, пойду искать сам, — затараторил Акула, подняв руки в примиряющем жесте. — Вот же… скоро не демоном, а дьяволом станет… — пробурчал парень, уже уходя искать обход.
Я облегченно выдохнул и улегся на камнях. В груди стало немного легче, а боль в ране утихла. Будто чья-то рука наконец-то вылезла из нее, перестав раздражать голое мясо. Я отодрал ткань, прилипшую к краям раны. Кровотечение возобновилось. Выругавшись, я скинул с плеч плащ и стал медленно стягивать рубаху. Откинув окровавленное тряпье в сторону, я ухватился за флягу с водой. «Не уверен, что стоит это делать, но придется. Потом уже времени особо не будет».
Выдернув пробку, я, все еще не решаясь приступить к задуманному, сделал пару небольших глотков.
Ладно, пора.
Струйка ненадолго задержалась в горлышке, не решаясь выйти на свет божий. Я стиснул зубы. «Если оно не заживает, то придется помочь», — думал я, пытаясь успокоить собственное тело. Руки дрожали. Вода из фляги хлюпнула, выскользнула. Мне показалось, что она повисла в воздухе, настолько велико было ее нежелание встречаться с моей плотью. Но какая-то сила вынудила ее двигаться вниз, все ближе к моей ране, все дальше от спасительного горлышка.
Я зашипел, зажмурившись. Одновременно со мной шипела и вода — пузырясь на моей крови, она будто сама превращалась в кровь, настолько горячую, что запекала кожу. Я откинулся на камнях, желая куда-то деться от обжигающей боли, но это было невозможно — струя все шла, растекаясь по груди, затекая в рану, и все сложнее было продолжать держать флягу наклоненной.
Так легко притворяться человеком.
— Твою мать, — прошептал я. Воздух истерично клокотал в легких, бешеным чертом агонизируя в груди.
Но так тяжело им быть.
Я отложил пустую флягу и посмотрел на грудь.
Особенно когда вода в твоих ранах горит.
Дотянувшись до окровавленной рубахи, я поскорее натянул ее, желая спрятать ожог от Акулы.
Или от самого себя.
К тому моменту, как зубастый вернулся, я уже успел обуздать боль и кое-как усесться. Заметив довольство на молодом лице, я с усмешкой кивнул ему: «Что, нашел?»
— Там… — начал Акула, но тут же запнулся, чтобы перевести дыхание, — там пещера. Чувствуется сквозняк, так что она ведет куда-то.
Я усмехнулся и отбросил палочку, которой до этого гонял сороконожку по камням.
— Ты ведь в курсе, что в пещерах темно? — насмешливо спросил я, а потом, подняв меч и подхватив сумку с едой, слегка пожал плечами. — Если ты уверен, что мы выйдем туда, куда надо, то давай. Только учти, что у нас нет света.
Но по лицу Акулы мне было понятно, что ему подавай какую угодно опасность, лишь бы не высоту. «Что-то не нравится мне эта затея…»
***