Двигаться в темноте было утомительно. Позади дышал Акула, что-то хрустело под обувью, но в остальном была полная тишина. Я был даже не уверен, рад я этому или нет. И я был не уверен, хорошо ли то, что у нас нет света, или плохо. Конечно же, мы в потенциальной ловушке. В пещерах часто прячутся и ночные хищники, и те, кто скрывается от опасностей дня.
— Как думаешь, инквизитор, — задумчиво начал спутник спустя некоторое время ходьбы. — Насколько длинна эта пещера?
— Не узнаем, пока не дойдем до конца.
— А думаешь-то как?
— Так и думаю.
Под сапогами уже почти не хрустело, а стена, на которой я держал ладонь, чтобы иметь хоть какое-то представление об окружении, стала гораздо суше. В сквозняке прослеживались нотки свежести, вот только света нигде по-прежнему не было.
Спустя десяток шагов я начал слышать легкий звон. Остановившись, я прислушался. Акула уперся мне в спину.
— Что такое?..
— Жди, — прошептал я, пытаясь уловить, откуда шел звук.
Казалось, что откуда-то справа, но я боялся, как бы это не было игрой эха. Я спустил с плеча меч, ухватившись за место, которое было отведено под эфес. «Конечно, таким особо не подерешься, но хоть что-то я сделать смогу, в случае, если звук издает хищник».
— Акула, — прошептал я, — встань у меня за спиной.
— Да что случилось-то? — забеспокоился парень.
— Звон не слышишь, что ли?
Мой спутник ничего не ответил, напряженно дыша мне в затылок. Звук усиливался, я даже начал разбирать в его переливании какие-то отдельные тона. То, что я слышал, было неоднородным по структуре, звон будто состоял из разных компонентов. Часть звучала громче, часть — тише, но все они были объединены в нечто общее. Не такое, как, к примеру, звон колокола. Скорее, это напоминало пение какой-то небольшой птицы. Оно определенно имело какой-то смысл, вот только я сомневался, что смогу понять. Хотя чем больше я вслушивался, тем лучше осознавал: я начинаю улавливать. Отдельные звуки каким-то образом напоминали мне о чем-то из прошлого. Словно игра в ассоциации, только через связь звона и воспоминания. Легкий «взбрык» мелодии, едва не доведенный до грубого звучания, напомнил мне Грид. Звук был жаркий, наполненный зноем и отчаянием. И тут же следом раздался мелкий, истеричный, который напомнил мне о спасении собственной жизни, о необходимости действовать, сопротивляться…
Бежать.
— Быстрее, — буркнул я, ухватив Акулу за руку.
— Что такое?! — удивился он, шаркая ногами вслед за мной.
Я молча следовал сквозняку. Его дуновения несли в себе запах спасения от смерти, догоняющей нас. В темноте она находится повсюду. И в любой момент споткнувшись, я был готов почувствовать на теле клыки, когти, рога, копыта, что угодно. Поэтому я еще крепче сжимал руку Акулы, ведь что-то мне подсказывало — если он остановится, то это верная смерть для нас двоих. Его я бросить не смогу.
— Что происходит, Джордан? — задыхаясь, пытался выяснить Акула, но я не отвечал.
Мне не хотелось тратить ни силы, ни дыхание на разговоры. Тем более, что я и сам точно угрозу не ощущал.
Ее чувствовал мой меч.
Металл в руке звенел от ужаса, от ярости, от досады, от негодования. Он вибрировал, предупреждая меня обо всем сразу: о смерти и о жизни, о темноте и о свете, о зле и о добре.
Я протаранил плечом густую поросль чего-то вьющегося, что закрыло собой выход из пещеры. Руку ощутимо резануло, но я не стал тратить ни секунды — толкнув Акулу в сторону от злобного проема, сочащегося тьмой и смрадом, я развернулся, беря оружие двумя руками. В ярком свете, проникавшем через облысевшие деревья, на металле матово вспыхнуло имя.
Тласолтеотль.
— Готовься почувствовать то, что ты так хотела узнать обо мне, — прошептал я.
— Мне нужны их души.
— Тогда зазвучим в унисон.
Из пещеры поползли они: десятки мелких тварей, связанных единой частью тела — хвостом. Крысиный король, наряженный в шубу из своих крысят, посмотрел на меня, оскалившись резцами всех ртов. Крупный комок медленно вылезал, щурясь на свет. Его шерсть встопорщилась, а пронзительный визг проник в лоно пещеры, привлекая все остальное полчище тварей. Я напрягся. Крысиный король чувствовал меня, а я чувствовал его. Теперь нам необязательно было смотреть друг на друга. Я почти уверен, что мои намерения это существо чувствовало так же ясно, как и я его.