Сейчас, когда я подходил по пустой улице к зданию коменданта и понимал, что ставни домов надолго останутся закрытыми, внутри появилось ощущение, что Грид как череп, в котором поселилась змея. Наверное, мы все были обречены с самого начала.
Где-то вдалеке громыхнул выстрел ружья. Я остановился. В абсолютной тиши, преследующей стены города до этого, выстрел прозвучал как молния, несущая спасительный огонь дикарям, чьи угли погасли в утреннем ливне. Кто-то все же выжил и держит сейчас оборону. «После того, как вскрою пузо этой свиньи, стоит разведать обстановку», — подумалось мне. Подумалось вяло, мертвенно-спокойно. В конце концов, все знают, что один выстрел из ружья стоит пары секунд перезарядки… в умелых руках. Поэтому стрелок, скорее всего, уже мертв.
У дверей лежали трупы комендантовских телохранителей. Их шеи были не тронуты — хотя кожа лица выглядела как мрамор. Я не захотел даже разбираться в причине смерти этих парней. Меч тихонько запел, выскальзывая из ножен. Символы на лезвии — первая строчка боевой молитвы из Писания.
«Святые буквы, что обагрились кровью Иуды…»
Приоткрытая дверь первого этажа впустила меня в коридор — мрачный и тёмный. Скрипящие ступеньки отвели меня наверх, к глазнице, из которой глядит язык змеи. Позолоченная ручка опустилась, позволяя петлям провернуться — так открывают крышку гроба, в котором спит упырь.
Комендант сидит за столом, а перед ним миска слив: спелых и дешёвых, подобно сердцу предателя. С улицы донесся еще один выстрел. Мне в лицо смотрит дуло пистолета: личного оружия коменданта. Позолоченный ствол усмехается своим черным ртом, а змея по-змеиному ухмыляется, готовясь укусить.
Но я замечаю за столом кого-то еще. И снова не могу сказать кого. Знаю только, что помню эту личность. Девушка в плаще. Только сейчас я уже смог заметить на черной ткани кровавые письмена: по святости и давности их можно приравнять к нашему Писанию, вот только смыслы, даю руку на отсечение, разные.
— Джордан? Инквизитор Джордан, я верно помню твое имя? — спросил комендант, не опуская пистолета.
Щёлкнул курок. Я молча кивнул. Чего-то подобного и ожидал. Мундир не защищает от пуль, поэтому никто никогда не идёт на охоту с ружьями. Если вампир отберёт ружьё, то будет не один труп, а два. Может, на улице тоже стрелял не человек?
А вот предателю резон носить пистолет имеется. Впрочем, подсчитав убийства, которые были совершены с помощью коменданта, мою жизнь можно не учитывать — она одна не имеет веса в сравнении с целым городом.
— Сколько вампиров вы успели впустить ночью? — спросил я, опираясь плечом на дверной косяк.
— Достаточно много, чтобы ты умер как скот, — спокойно ответил комендант. — Но ты можешь сейчас закрыть дверь моего кабинета, повернуться и уйти помогать своим товарищам. Даю гарантию, что не выстрелю тебе в спину.
— При общении с людьми ваши гарантии не стоят ничего.
— Тогда я выстрелю через три секунды.
— В это обещание верится охотнее, — ответил я, деревянным движением втыкая в пол меч.
Клинок пробил дорогой ковер и прорезал не менее дорогую древесину. Комендант ухмыльнулся, а я ответил тишиной. Только в глаза посмотрел ему, чтоб видеть, как в его мозгу дают отсчет песчаные часы: один, два, три…
Девушка в плаще сдвинулась. Курок ударил. Пуля свистнула рядом — над плечом. Запах пороха медленно потянулся по комнате. Струя крови полилась на сливы. Комендант закричал.
— Если хочешь потерять вторую руку, можешь зарядить пистолет и выстрелить второй раз, — спокойный девичий голос раздался одновременно с бесстрастным движением тонких пальцев.
Худая и бледная рука протянула коменданту заляпанный кровью пистолет. Предатель, сжимавший обрубок, очумело посмотрел на сидящую напротив. По лбу коменданта катились соленые капли пота. Волосы прилипли к вискам. Из уголка рта стекала слюна. В глазах уродца было мутновато от боли, но он всё же взял пистолет за дуло. Кое-как зарядил его одной рукой. Девушка слегка кивнула. Отобрала пистолет, который комендант, было, собирался направить снова на меня. Нацелилась и тут же выстрелила — жирная голова дёрнулась и откинулась назад; на книжную полку щедро брызнуло кровью. Пистолет упал в лужу на столе.
— Я просто подумала, что человек не имеет ни малейшего права убивать другого человека так презрительно. В конце концов, все вы — скот, и заслуживаете презрения. Поэтому ваше желание унижать друг друга убийством достойно смеха. Только мы имеем право стрелять в недвижимую мишень, — девушка поднялась и повернулась ко мне, снимая капюшон.