Акула посмотрел на меня, покачал головой и залез в спальник, отвернувшись. Я пожал плечами и тоже лег, подвинувшись поближе к костру. Мне предстояла долгая ночь без сна.
***
— Хорошо, Джордан, — черно-золотые глаза смотрели на меня с интересом. — Ты любишь Алису?
— Нет, — покачал головой я. — Не люблю.
— Но ты думаешь о ней иногда.
— Все мы о чем-то думаем. Иногда.
— Но чаще о любимом.
— Хотя время от времени и о плохом.
— Так все же?..
— Не люблю.
— Ненавидишь?
— Возможно.
Я вздохнул и закрыл лицо рукой, устремляясь в темноту ладони. И вот, как я выгляжу после всего этого? Спутанные волосы, грязные после многодневного перехода по лесу… Лицо в шрамах, как у какого-то выродка. Особенно уродлив тот, на лбу, где раньше был инквизиторский крест. Кожа в этом месте зарубцевалась, будто бы стянулась, с трудом закрыв вырезанный кусок. Со временем это чуточку сгладится, но след останется навсегда. И скоро на лице будут новые отметины. Оно утонет в уродстве, как все остальное тело. Шрамы повсюду, немного выпуклые, немного мерзкие, они когда-нибудь сложатся в систему отметин, которая расскажет о долгой жизни.
Глядя на свое тело, я вспоминал, как люди пронзали меня насквозь, будто свинью на вертел. Постепенно я привыкал думать о той боли, но по коже все еще невольно ползали мурашки от образов прошлого.
Это цена, которую я вынужденно заплатил за свою жизнь в облике демона.
Моя сущность наложила отпечаток даже на то, что должно оставаться нетронутым. Людское ушло из глаз, осталась лишь чернота с золотым кольцом, от которого сетью корней расползались тонкие прожилки; а зрачок безнадежно потерялся среди мрака.
— Может, укоротить волосы? — задумчиво спросил Джордан, обхватив подбородок пальцами.
— Лучше просто подвязать лентой, — устало сказал я.
— Тебе нравятся длинные?
— Мне будет лень постоянно укорачивать.
— Нет проблемы найти цирюльника.
— Трата денег и времени. Волосы не мешают.
— В коротких меньше грязи.
— Это не достоинство.
Может, разговор с самим собой не лучшая идея для медитации, но это неплохой способ проводить время. Если разговаривать с собой, можно скоротать унылый досуг, создать для себя иллюзию отдыха. Хотя этот Джордан был той еще занозой в заднице. Мне почему-то казалось, что контролировать поток его мыслей все сложнее с каждым разом.
— Все же, почему не Некрос? Ты видел ее тело, оно красиво. Только представь, как она будет выглядеть на кровати, вся в красном шелке.
— Красный ей к лицу, — согласился я. — Хотя не очень изящно, когда она утопает в нем. Теряется цвет волос. Может, в черном или белом было бы лучше.
— В белом скучнее.
— В черном слишком траурно.
— Синий?
— Огонь в небе. Возможно.
— Но слишком просто.
— А какие варианты?
— Их слишком много, все за ночь не обдумаем.
— Тогда сменим тему.
Иногда нам все же удавалось найти компромисс. Или он уставал спорить со мной. Или я уставал спорить с ним. Это было в какой-то степени забавно. Хотя не всегда удавалось поймать нужное настроение для разговоров.
— Ох уж эта Тласолтеотль… — пробормотал Джордан, потягиваясь на стуле. — Тебе не кажется ее имя слишком длинным?
— Оно компенсирует ее тело.
Джордан расхохотался, и я сам невольно улыбнулся.
— Не дай бог она узнает об этой шутке.
— Узнает, я же мертвец, а она наши души читает как книги.
— Не боишься?
— Было бы чего.
— Странно вообще, что так выходит.
— О чем ты?
— Мы умерли, и только из-за этого она может заглянуть в душу.
— Думаю, в этом есть логика. Живая плоть закрывает все сокровенное.
— Как клетка.
— Или гроб.
— Н-да…
Я зевнул и зажмурился, потягиваясь на стуле.
— У тебя тоже тело ломит?
— Конечно. Мы ведь одно целое.
— Чертовы крысы.
— И не говори.
— По-моему, этот крысиный король — худшее, во что может превратиться черт.
— Не знаю, мне одинаково.
— Ты только подумай: жил ты, грешник, умер просто так, глупой смертью, а потом из тебя выбрался черт и вырвал твой глаз, заставив десяток крыс свить вокруг него гнездо из тел. Это же мерзко.
— Думаю, тому парню без разницы.
— Как он вообще умер?
— Судя по тому, что закопан, его убили люди.
— За буханку хлеба?
— Или за украшения.
— А может, из-за скуки. Как думаешь, какая справедливая смерть для грешника?
— На эшафоте.
— В петле?
— Или под гильотиной.
— А может, на костре?
— Или в железной деве.