— Лучше всего, думаю, душить таких.
— Разве?
— Медленная смерть заставит их вспомнить о грехах.
— Это жестоко, разве нет?
— А какое убийство не жестокое? В конце концов, в любом случае человек умрет, разве не все равно, сколько боли он переживет до этого момента?
— Душить жестоко. До последнего у человека будет надежда, что он сможет расцепить руки и вдохнуть.
— А какие варианты?
— Медленное расчленение. Когда человек теряет кусок тела, в нем просыпается безнадежность. Тогда больше времени обдумать все совершенное.
— Надо резать?
— Или рубить.
— А может, пилить?
— Слишком грязно.
— Твоя правда. Но с грешниками надо что-то делать. Они заслуживают справедливой смерти.
— Ты ведь о заклятых грешниках?
— Конечно. Немного погрешить — не грех. Но усердствовать нельзя.
— Например, пару кружек — не так плохо. А вот бочка — перебор.
— Все должно быть в меру.
— А что касается убийств?
— Смотря каких.
— Мы ведь тоже грешники. Помнишь того пастора в трактире?
— М-м-м… Но ведь он был сильно пьян, к тому же, сам готов был совершить грех.
— Думаешь, он убил бы нас, если бы смог?
— Он напал с кастетами, а так дела не делаются, они так решаются.
— Тоже верно. Выходит, мы убили грешника?
— Грязную свинью, порочащую крест.
— И ведь вспомни, как о нем трактирщик отзывался. Говорил, что тот несколько недель сидел в трактире.
— Так дела не делаются…
— Тем более, в деревне была опасная тварь.
— Даже если там только такие и жили, одну точно нужно было убить. Его для этого и отправили.
— Странно, я не знал, что инквизиторов еще отправляют разбираться с чудищами.
— Видимо, время от времени приходится.
— Жалко, что не всех удалось заточить в Лесах Силы.
— Не беда, если и дальше держать барьер, то рано или поздно всех спасшихся от заточения тварей перебьют.
— А его будут держать?
— Некрос постарается.
— И мы постараемся.
— Да…
Я откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел в небеса. В голове был абсолютнейший покой…
— Ты сожалеешь о Гриде?
— Не знаю. Наверное.
— Поганый был городок.
— Именно. Но все же, это не должно было так кончиться.
— Оно и не кончилось. Они все еще ждут тебя.
— Ждут, — кивнул я.
— Когда-нибудь придется с этим разобраться.
— Выходит, что так.
— Джордан, просыпайся. Уже утро.
Я поднялся и взглянул напоследок на своего собеседника.
— Мне пора.
***
Акула сидел рядом со мной, закидывая тлеющие угли ночного костра землей. Его красные глаза блестели в ярком утреннем свете. Я молча скрутил спальник и закрепил его ремешками на сумке.
— Как спалось? — неожиданно спросил зубастый.
— Ничего так.
Закинув сумку на плечо, я вышел на тропу. Акула поспешил за мной, на ходу отряхивая руки от пыли. Его походка была пружинистой, это привлекло мое внимание, ведь вчера он шел довольно грузно.
— Случилось что-то хорошее? — поинтересовался я, спускаясь по тропе, уходящей в лощину. Деревьев вокруг становилось меньше, близился выход из леса.
— Нет, не особо, — весело ответил мой спутник. — Просто отдохнул хорошо.
Я хмыкнул и пожал плечами, мол, как знаешь. Я сомневался, что одного лишь сна Акуле достаточно для хорошего настроения. Но если он хочет, чтобы я так считал, то пусть будет так.
Близость города меня бодрила. Не в том смысле, что сгоняла сон — его у меня ни в одном глазу. Но в душе я чувствовал какой-то подъем. Наверное, из-за того, что в Альтстоне меня ждало тепло, покой и кровать, в которой можно расслабить тело. Может, уединение. И вода. Помыться было бы хорошо. Долгое путешествие с Акулой меня измотало. Еще и тем, что спутник по характеру не такой простой. Первые дни я привыкал к его болтливости, последние — к мрачности. А сейчас вот он снова, кажется, навеселе. Мне не особо нравились такие переменчивые личности. Потому, может быть, нам с Алисой было вдвоем проще: она почти всегда в одном и том же мрачном настроении, а я не очень люблю болтать. Это практически идеальное сочетание.
«Снова об Алисе думаю, — усмехнулся я. — Ну надо же? Будто голову больше нечем забить».
Хотя думать и правда было больше не о чем. Пейзаж вокруг поражал унынием — лощина почти облысела, оставив на себе только травянистый «пушок». Животных не было как в лесу, так и здесь. А горы еще не успели полностью показаться из-за холма. Вдобавок, давило то, что как только мы с Акулой поднимемся по тропе, то увидим город, но сразу же в нем оказаться не выйдет. Придется некоторое время идти, видя цель прямо перед собой, а это терзает. Я уже изнывал от желания поскорее зайти за его массивные стены, зарыться с головой в подушки и хорошенько разобраться со всем произошедшим. Мой спутник прибавил шагу, что выдавало в нем то же желание.