Погружая лицо в клумбу, я все чаще сглатываю слюну. Лепестки — нежнейшие, такие мягкие, и мне уже не терпится попробовать их. Но мне мешают шипы. Я хватаюсь за один и тяну изо всех сил на себя. С тихим треском он ломается, и я берусь за следующий. Один за другим, я выдираю их, освобождая путь к заветному, к прекрасному — нежнейший бутон, кажется, краски так и льются с него. Сердцевина, блестящая в окружении лепестков, представляется мне принцессой. А я — ее принц. Я не уверен, что вправе касаться этого пальцами, но внутри все надрывается от нетерпения, и мне приходится нарушать эту красоту.
Я вдыхаю запах, чувствую свежесть утренней росы, а над моей головой — словно солнце раскидывается своими лучами. Меня окружает легкий свет, я тону в аромате, и так не хочется прекращать эту эйфорию.
Но впереди ждет экстаз.
Прикрыв глаза, я дотрагиваюсь губами до вырванного бутона, который так трепетно покоится на моих ладонях. Он дрожит в моих руках, я приоткрываю рот и беру его, захватываю как можно больше. Касаюсь его языком, чувствую податливость, чувствую скромность.
Сердце дрожит. У меня во рту.
Я жадно рву его зубами, глотаю кусок за куском, меня заливает кровью, я испачкал в ней руки, лицо, но мне плевать, омерзительный вкус грызет мой язык, я морщусь от стойкого, отвратительного металлического чувства, заполнившего мой рот, но продолжаю глотать. Горло сжимают рвотные позывы, я весь дрожу, а голову медленно заполняет туман.
Первый поток вырывается из меня, струей бьет в ладони, меня рвет прямо в распотрошенное тело. Я корчусь над ним, выворачивая себя наизнанку. Перерыв. Я вдыхаю. Воздух отравой заполняет мои легкие, и я вновь подчиняюсь спазму. Запах крови в носу, от него не избавиться, и в глазах темнеет с каждой секундой все больше.
Ненавижу себя.
Я вытираю испачканные руки об пол, отползая от омерзительного зрелища. Меня перестало рвать, но голова кружится, я едва дышу, задыхаясь в потоках кислорода.
Под моей спиной холодный пол. Я закрываю глаза, пытаясь успокоить дыхание. Раны на теле затягиваются, я чувствую это. И все же.
Как далеко это все зашло?
От чего я блевал? От вкуса сырого мяса? Или от самого себя? Не знаю. Будь моя воля — я бы умер еще тогда, в Гриде. Там все должно было кончиться.
— Боже, за что?.. — прошептал я, открывая глаза.
Во мне была твердая уверенность — сверху на меня посмотрит Господь. Но там меня встретили лишь капли крови.
— Боже, скажи, почему? — спросил я, закрывая глаза. На лицо капнуло.
Я нащупал кинжал. Он лежал там, где я его оставил, когда вскрывал тело. Так даже лучше. В последний раз открыв глаза, я вновь увидел лишь потолок.
— Никакого Бога для меня, да? — усмехнулся я.
Резким движением вогнав лезвие кинжала себе в грудь, я сморщился, закрыв глаза.
Я ничего не почувствовал. Это из-за Смерти, сжавшей пальцы на моей душе?
Посмотрев на кинжал в груди, я окаменел. Лезвие не смогло пробить мое сердце. Оно замерло, воткнувшись в меня лишь самым кончиком. Выдернув клинок, я положил ладонь на то место, где должна быть рана. Но ничего не нащупал. Даже ребер.
Мои пальцы бегло обыскивали грудь.
Я лежу в темноте, а рядом сопит Акула. Некрос жива, а Алиса еще не полностью отошла от смерти. Новое сердце стучит в моей груди, говоря мне: «Перестройка». Паразит просит терпеть. Он убеждает, что это необходимо. Мое сердце уверено, что так можно решить проблемы.
Он знал, что я захочу убить себя?
Грифон во мне растягивает мои мышцы гарпунами. Судороги перестали тревожить мои конечности, но им на смену пришло нечто другое. Каяки расплывались по моему иссушенному телу, тревожа кости и кожу.
Паразит заставил мои ребра срастись между собой, чтобы его не смогли достать.
Я вцепился пальцами в то, что должно быть ребрами, а на деле является костяной пластиной. На второй удар мне не хватит решимости. Да и нужен ли он? Я не смогу проломить такую кость самому себе. Моя рука опустилась ниже, туда, где должна быть сквозная рана от меча — на живот. Но там уже все затянулось, и я нащупал лишь новый рубец.
Если сердце вынудило меня попробовать человеческую плоть, то оно сможет вынудить меня остаться в живых. Ведь этот грифон контролирует каждый мой орган. И мозг в том числе. Я в ловушке. Мне придется сосуществовать с этой тварью в самом себе. Такова цена за жизнь. Вот только стоит ли она того?..
Почувствовав внутри позыв голода, я вздохнул и зашептал:
— Хорошо, дружище, — я поднялся и схватился за нож. — Ты хочешь мяса? Черт возьми, ты не будешь трогать мой мозг ради этого. Я сам принесу тебе все на блюдечке.