Лезвие мягко вскрыло предплечье мертвеца. Вырезать кусок трупа — занятие не из приятных, но если я могу убить, то точно смогу справиться и с этим.
Вот, что было не так с тем вяленым мясом, которое я попробовал во время путешествия к Тласолтеотль.
Я жую, пытаясь преодолеть рвотные позывы. Вкус все тот же, но что-то внутри отвергает его.
Грифону нужна только человечина. Иронично — его тошнит от мяса зверей, а меня — от людского.
Очистив кусок мышц от кожи, я вгрызаюсь зубами в пищу.
— Жестковато, не находишь? — промычал я, пережевывая откушенное. — Думаю, свари мы это, было бы лучше.
Что-то внутри согласилось, но вяло, без особой охоты или желания. Так соглашается ребенок, поедая пряник и слушая рассуждения родителя о том, что к этому прянику нужно было добавить мед. Ему плевать, ему вкусно и без этого.
Проглотив последний кусок, я отер рот и выдохнул. Я чувствовал биение собственного сердца в груди, оно стучало, яростно и уверенно. И я понимал, почему. Все мои раны превратились в шрамы, в конечности прилила сила, ведь я дал сердцу пищу, а для него это самое главное. Сколько дней оно будет спокойным? Один? Два? Скорее всего, зависит именно от того, сколько ран я получу и сколько сердцу придется отдать, чтобы восстановить оболочку — тело. Поэтому, если я буду просто идти своей дорогой, не встревая в неприятности, можно будет некоторое время не искать новую пищу. А это меня полностью устраивает…
Что-то неприятно резануло по горлу. Я закашлялся, ухватившись за шею. Подняв взгляд, я увидел лицо, перекошенное от страха и злости. Крестьянин сжимал в руках серп. Им он, видимо, и освободился, подобрав где-то на полу.
— Да ты издеваешься? — прохрипел я; горло срасталось, но между пальцев все равно чувствовался танец горячей крови.
Мои руки опустились. Мужик вздрогнул, с ужасом наблюдая за тем, как рана стягивается, а я начинаю подниматься на ноги.
— С… стой! Подожди! — закричал он, выронив серп и пятясь от меня.
Я нагнулся, ухватившись за цепь, лежавшую на полу.
— Кого мне ждать? — спросил я, звякнув грозным инструментом избиения. — Ты хоть думаешь, что ты несешь, челядь?
Звенья свистнули в воздухе. Раздался крик, разбавляемый лишь хрустом, который тихо шептал всем остальным:
«Меня не заткнуть».
Глава 23: Первый шаг
Зеленоватое мерцание истеричного огня, чьи отблески пляшут по прячущимся стенам.
Я медленно опустил кинжал на стойку, а затем критически осмотрел обрезанные ногти на руках. «Сойдет», — решил я.
Тело дергается на холодных цепях, разогревающихся лишь кровью.
— Зачем вы это делаете? — истерично шептали за моей спиной.
Развернувшись, я с недоумением посмотрел на подвешенного парня. Пальцы на его правой руке распухли, и это было симптомом боли.
— Объясни, — попросил я, усаживаясь на стойку.
Глаза, замутненные болью, несмело посмотрели на меня.
— Убийцы…
«Здесь только я убийца», — захотелось мне поправить, но я промолчал, поджав ноги и обхватив их руками. Мой взгляд уперся в дверь, которая давно уже не открывалась. На улице стемнело.
— Как думаешь, нужно ли останавливаться, если один раз запачкал руки кровью? — неожиданно для себя спросил я, посмотрев на висящего парня. — Капля крови или пригоршня — так ли важно?
Сознание, истерзанное болью, еще не успевшее проснуться, тщетно пыталось ответить на мой вопрос, но это бессмысленно.
— Мне еще не поздно пожалеть обо всем. Но душу уже не спасти. Понимаешь? — закончил я свою мысль.
— Какое мне дело?.. — спросил парень, морщась и глядя на меня.
— Никакого, — пожал плечами я.
«Алисы долго нет. Все ли в порядке? — я почувствовал внутри беспокойство. — Может, стоит сходить за ней?» Но я понимал, что это бесполезно. Моя спутница выживала в таких ситуациях, в которых меня бы раскромсали на куски еще в самом начале. Чего стоит то, что она пережила уничтожение Альтстона. Если о чем-то и беспокоиться, так это о том, что в любой момент в кабак кто-то может заявиться.
Но никто не приходил.
Я лег. Стойка была узкой, но места мне хватало. Моя ладонь устроилась на эфесе Тласолтеотль. Неудивительно, что она тут же заговорила со мной.
— Джордан, — тихо пропело лезвие. — Ты наконец-то решил обратить на меня внимание?
Хмыкнув, я крепче сжал пальцы, чувствуя под ними рельефную кожу чертовой души.
— Не люблю долгую болтовню, — устало выдохнул я. — Ты знаешь, когда будут последствия?
— Чего?
— Смерти Некрос.
— Как только последняя нитка Лесов порвется.