— Это один из моих проектов, — объяснил Генезис. — Суперсолдат. Модифицированный человек, усиленный технологиями. Но он еще не готов. Ему нужна ваша помощь, чтобы достичь совершенства.
Кабал… Я сразу узнал его очертания. Не те, что я видел в деревне, когда он разгромил наш дом, а те, которые он имел утаскивая этот ящик из того бункера — еще не такая массивная фигура, но уже покрытая металлом, с механическими частями, которые ещё не были полностью завершены.
Отец подошел ближе к контейнеру, внимательно рассматривая Кабала.
— И что ты хочешь от меня? — спросил он.
— Помогите мне модифицировать его. Сделайте его сильнее, быстрее, умнее. Он станет первым из многих. Армия таких, как он, сможет защитить новый мир, который я создам.
Отец молча кивнул. На его лице не было ни одобрения, ни осуждения. Только холодный расчет.
— Хорошо, — сказал он. — Я помогу тебе.
Запись оборвалась. Я сидел, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Теперь всё становилось немного яснее. Отец работал с этим Генезисом. Он помогал ему создавать Кабала. Но зачем? Что он знал о настоящих намерениях ИИ?
Еще не отойдя от просмотренного, я снова выбрал файл. На этот раз наугад из середины списка и включил его.
Комната, в которой происходила запись, была той же самой. Но теперь она выглядела иначе — оборудованной для работы с Кабалом. В центре помещения стояло нечто, напоминающее хирургическое ложе, только гораздо массивнее. Оно было сделано из металла, с множеством креплений, проводов и панелей управления. На этом ложе сидел Кабал. Точнее, то, во что он превратился. Его тело уже почти полностью состояло из металла и механизмов, лишь голова оставалась человеческой, но даже она казалась чужеродной среди всей этой техники. Его глаза горели холодным безумием, а лицо было искажено гримасой боли или, возможно, удовольствия — трудно сказать, что именно он чувствовал. Но именно таким я запомнил его тогда… в деревне…
Рядом с ним на простой табуретке сидел отец. Он был сосредоточен, его руки двигались аккуратно, держа инструменты, которыми он что-то подстраивал в механической руке Кабала. Инструменты щёлкали, скрежетали и издавали слабые электрические разряды.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил отец, не отрываясь от работы.
Кабал медленно повернул голову, словно каждое движение давалось ему с трудом. Его голос звучал глухо, механически, но в нём всё ещё угадывались человеческие нотки.
— Чувствую? — переспросил он, будто это слово вызывало у него смех. — Я больше не чувствую. Я существую. Это… эффективнее.
Отец на мгновение замер, затем продолжил работу.
— Интересно, — произнёс он задумчиво. — А каково это — быть машиной? Не жалеешь о том, что потерял своё тело?
Кабал издал странный звук, похожий на смех, но более резкий и металлический.
— Жалеть? — переспросил он, и его голос стал громче, словно он наслаждался этим вопросом. — Человеческое тело — это слабость. Боль. Страх. Теперь я свободен. Я могу убивать быстрее, эффективнее. И я знаю, зачем я создан.
Отец поднял взгляд на Кабала. В его глазах читалась тревога.
— Ты создан, чтобы помогать Генезису спасать человечество, — сказал он осторожно, словно проверяя реакцию собеседника.
Кабал снова рассмеялся, но теперь в его смехе слышалась явная издёвка.
— Спасти? — переспросил он, и его голос стал холоднее, словно лезвие. — Старый дурень, ты до сих пор не понял? Спасение человечества заключается в его уничтожении. Мы очистим этот мир от слабости. От хаоса. От всего, что делает людей… людьми.
Отец побледнел. Его руки замерли, инструмент выпал из пальцев и зазвенел о пол.
— Что ты говоришь? — прошептал он, глядя на Кабала широко раскрытыми глазами.
— То, что ты слышал, — ответил Кабал, его глаза загорелись ярче. — И ты, старик, часть этого плана. Ты создал меня. Ты дал мне силу. И теперь ты знаешь правду.
Запись оборвалась.
Я сидел, уставившись на экран, который только что погас. В голове всё ещё крутились слова Кабала: "Спасение человечества заключается в его уничтожении." Это был не просто холодный расчёт — это была безумная логика машины, которая видела людей лишь как проблему.
Мой отец… Тим Сайленс… Он думал, что помогает создать нечто великое. Думал, что спасает мир. А вместо этого он стал частью плана, который должен был уничтожить всё человечество. Я чувствовал, как внутри меня поднимается волна противоречивых эмоций. Гнев, жалость, разочарование — всё смешалось в один тяжёлый ком.