Джон, облачённый в свою силовую броню, уже полностью вышел из-за большого сталеплавильного чана. Его миниган вращался с бешеной скоростью, издавая оглушительный рёв и грохот, который заглушал громкий топот миньонов. Пули, выплёвываемые тысячами в минуту, превращались в сплошную линию трассеров. Тостеры, оказавшиеся на пути этого металлического урагана, буквально разрывались на части. Их тела падали, истекая чёрной жижей, которая растекалась по полу, образуя лужи, блестящие в свете мигающих ламп. Но их товарищи продолжали двигаться вперёд, не замедляясь ни на секунду. Они стреляли в Джона, их плазменные заряды ударялись о его доспех, растекаясь по поверхности и поднимая температуру. Броня начала потрескивать, её металлические пластины нагревались до красна, и было видно, как пар поднимается от неё, смешиваясь с запахом горелого пластика и масла. Система охлаждения разогналась на полную катушку, но Джон понимал, что у всего есть предел, и скоро его доспех превратится в настоящую печь, однако пока он молча терпел, сжав зубы, и продолжал вести огонь на подавление. Мясорубка работала без устали, перемалывая десятки тостеров в кровавое месиво, но казалось, что чем больше их падает, тем больше их появляется из теней за пределами ангара.
Шая, находясь в диспетчерской, виртуозно бегала пальцами по кнопкам и рычагам, словно пианист, играющий сложную симфонию. Роботизированные руки по всему ангару пришли в движение, создавая впечатление хаоса. Казалось, что они просто бесцельно вращаются, но это была лишь иллюзия. Когда рядом оказывался один из миньонов, рука мгновенно хватала его и с невероятной силой засовывала под пресс, под огромную дисковую пилу или в дробилку. Звуки металла, рвущегося на части, смешивались с визгом искр и глухими ударами. Некоторые руки, пока возле них не было врагов, поднимали разные запчасти и обломки металла, а затем с силой швыряли их во врагов, словно метательные снаряды. Однако системы завода начали выходить из строя. Нападающие, видимо, поняли, что происходит, и принялись целенаправленно отстреливать механизмы. Конвейеры внезапно останавливались, а станки хаотично отключались, создавая опасность для нас самих. Всё это создавало дополнительный хаос, делая нашу задачу ещё сложнее.
Я, тем временем, медленно крался за станками, стараясь остаться незамеченным. Кабал был в поле моего зрения, но сам я всё ещё оставался в тени, скрытый среди громоздких механизмов и обломков оборудования. Он стоял позади толпы своих убогих железных миньонов, словно дирижёр этого апокалиптического представления. На его лице застыла едкая ухмылка, которая становилась всё шире с каждым взрывом, с каждым скрежетом металла. Он явно получал истинное удовольствие от того, как вокруг всё полыхает и взрывается. Его механическая рука то и дело поднималась, указывая направление атаки. Казалось, что он наблюдает за происходящим как за спектаклем, наслаждаясь каждым моментом.
Джон продолжал косить врагов своей мясорубкой, двигаясь хаотично — то влево, то вправо. Его силовая броня гудела от перегрева, система охлаждения шипела на пределе, пытаясь снизить температуру. Внутри доспеха Джон истекал потом, словно находился в раскалённой сауне. Пар поднимался от его брони, смешиваясь с запахом горелого пластика и масла. Но он не сдавался. Его движения были точными, почти механическими, будто сам он превратился в боевую машину. Тостеры продолжали падать один за другим, все так же заливая пол черной жижей, стекающейся в лужи. Воздух был наполнен запахом гари и металла.
Внезапно ствол его мясорубки замолчал. Раскалённый до красна, он всё ещё вращался, дымя и шипя, но боезапас был исчерпан.
— Чёрт! — процедил Джон сквозь зубы, отбрасывая миниган в сторону.
Он перевёл взгляд на прицел гранатомёта М202, который до сих пор держал левой рукой на своём плече. Не теряя ни секунды, он запустил ракету прямо в толпу врагов. Взрыв разметал их в стороны, оставив лишь горящие обломки и клубы дыма. Используя эту дымовую завесу, Джон решил отступить и перегруппироваться. В Хаммере ещё было оружие, и враги до него пока не добрались. Сделав еще один выстрел, он отступил на шаг назад.
На верхнем пандусе Гуль продолжал вести огонь. Сверху открывался отличный обзор, и он видел, что поток врагов прекратился. Больше никто не заходил в ангар, но внутри их всё ещё оставалось слишком много. Каждый его выстрел находил цель: головы тостеров взрывались, забрызгивая всё вокруг своей серой массой и искрясь проводами. Однако его позиция становилась всё опаснее. Винтовка сухо щёлкнула в очередной раз, и он, вновь спрятавшись за колонной, выдернул из нее магазин и достал из кармана ещё один. Последний.