Кабал взревел, его движения стали хаотичными. Он махал руками, пытаясь потушить огонь, но безуспешно. Его стальные бронепластины начали медленно раскаляться до красна. И тут я заметил характерное свечение между сочленений его брони. Точно! Его элемент питания начал перегреваться. Но даже в таком состоянии он продолжал двигаться ко мне, словно машина, запрограммированная на уничтожение.
— Ты… не… победишь… — прохрипел он, его голос стал механическим, прерывистым. Его системы отказывали, но его тело всё ещё функционировало.
Я отступил назад, чувствуя, как жар от его пламени обжигает мою кожу. Я огляделся, продолжая медленно отходить от него. Как бы еще больше повысить его температуру? И в тот момент я вспомнил о сталеплавильной чаше.
Быстро кинув на нее взгляд, я понял, что чаша уже полна расплавленного металла. Шая включила её, когда запускала все системы завода. Автоматическая загрузка металлолома и плавка шли своим чередом, и сейчас эта огромная чаша была готова к использованию.
Я понял, что должен сделать. Оставалось надеяться лишь на то, что Шая все еще в диспетчерской и видит все это по камерам.
Кабал, горящий как факел, продолжал наступать. Я медленно отступил к месту, где должна была подъезжать вагонетка с ковшом для металла. Мои ноги скользили по лужам масла, но я не мог позволить себе упасть. Кабал сделал ещё несколько шагов, его огонь становился всё ярче, а корпус — всё сильнее краснел.
— Ну, иди сюда ублюдок! — крикнул я, встав прямо на пути вагонетки.
Кабал замер на мгновение, его глаза блеснули последним проблеском безумия. Затем он шагнул вперёд, готовый нанести свой последний удар.
— Шая! Давай! — закричал я, отпрыгивая в сторону.
В следующее мгновение огромный чан с расплавленным металлом резко опрокинулся, изливая свою огненную массу прямо на Кабала. Его тело вспыхнуло ещё ярче, пламя поглотило его полностью. Его броня начала плавиться, превращаясь в бесформенный кусок металла.
И затем произошло то, чего я и ожидал: элемент питания внутри него не выдержал. Раздался оглушительный взрыв, который потряс весь ангар. Вспышка света на мгновение ослепила меня, а ударная волна отбросила меня к стене.
Когда дым рассеялся, я медленно поднялся. Все тело ломило от боли, но я не обращая внимания на это медленно направился туда, где произошел взрыв. От Кабала не осталось ничего, кроме обломков металла и пепла.
— Ты прав, урод, конец игры! — произнес я, наступая ногой на его обугленный металлический череп. Он уже давно перестал быть человеком. Эта маска была лишь иллюзией, он был просто машиной.
Затем я услыхал шаги позади. Гуль шёл ко мне, хромая и опираясь на свою винтовку. Его лицо было бледным, но на нём играла такая знакомая и уже такая родная ухмылка.
— Ты настоящий монстр, Фрэнк, — сказал он, качая головой. — Прямо демон, восставший из глубин прошлого.
— Хм… — ответил я, усмехнувшись. — Неплохое сравнение.
Эпилог
Я сидел в тёмном кабинете, погружённый в полумрак, который нарушался лишь холодным светом монитора передо мной. На экране появилось изображение — моей дочери, Ребекки. Моей маленькой золотоволосой девочки, чьи волосы всегда напоминали мне рассвет, такой же мягкий и тёплый. Она сидела перед камерой, её глаза блестели, словно она хранила какую-то великую тайну, известную только ей одной. А может быть, она знала больше, чем я думал. Может быть, где-то глубоко внутри она чувствовала, что я всё ещё жив.
— Привет, папочка, — произнесла она своим звонким голосом, который заставил моё сердце сжаться так, будто его сдавили железными тисками. Этот голос… Я не слышал его уже столько лет, но он всё равно оставался таким живым в моей памяти. — У нас всё хорошо. Мама говорит, что ты… ну, ты знаешь… что ты больше не вернёшься.
Её слова ударили меня, словно удар под дых. Я знал, что она имела в виду. Лена, должно быть, рассказала ей эту ложь — что я умер, что меня больше нет. Но Ребекка… Она была умной. Слишком умной для своих лет. Она не поверила. Я видел это в её глазах, даже через экран.
— Но я ей не верю, — продолжила она, а её голос стал чуть увереннее, почти заговорщицким. — Мы нашли одного дядю, он водит её по ресторанам и дарит подарки. Она даже перестала плакать по вечерам. Говорит, что ты мёртв. Но ведь это не так, правда?