Он сделал шаг вперёд, его лицо оставалось невозмутимым. Такое знакомое выражение — холодное, отстранённое, будто он решал очередную задачу на компьютере.
— Я прекрасно осознаю, кто она такая, Фрэнк. Но ты тоже должен понять: мы говорим не о чувствах. Мы говорим о выживании. О том, чтобы сохранить человечество. Если бы я мог изменить ситуацию, я бы это сделал. Но я не могу.
— Не можешь или не хочешь? — прошипел я, делая шаг к нему. — Ты всегда находишь оправдания, папа. Всегда. Когда бросил нас с мамой — нашёл оправдание. Когда забыл обо мне после её смерти — нашёл оправдание. А теперь снова. Ты просто прячешься за своими логическими решениями, чтобы не принимать реальные. Чтобы не быть человеком!
Его челюсть напряглась, но голос оставался спокойным:
— Твои обвинения не имеют значения. Это не о нас с тобой. Это о будущем. О тех, кто сможет продолжить род человеческий. И если ради этого нужно принести жертвы…
— Жертвы?! — я схватился за голову, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Да ты вообще понимаешь, что говоришь? Ты говоришь о людях, как о каких-то шестерёнках в своей машине! А если бы это была твоя дочь? Если бы это была моя мать? Ты бы тоже сказал: "Ну что поделать, жертвы нужны"?
Он замолчал на секунду, его взгляд стал тяжелее. Но в следующий момент он снова заговорил, его голос звучал ещё холоднее:
— Если бы это касалось меня лично, я бы принял такое же решение. Потому что это правильно. Потому что это необходимо.
Я смотрел на него, чувствуя, как внутри всё кипит. Как я мог быть сыном этого человека? Как я мог иметь хоть что-то общее с этим… монстром?
— Тогда я сам уйду! — выпалил я, не в силах сдерживать бушующий внутри шторм. — Отдам своё место дочери!
Он вздохнул. Просто вздохнул. Этот звук был таким обыденным, таким равнодушным, что я чуть не задохнулся от гнева.
— Ты слишком ценен для меня, — произнёс он, качая головой. — Я не могу позволить тебе уйти.
— Ценен?! — я рассмеялся горьким смехом. — Да ты просто старый эгоистичный ублюдок! Ты никогда не думал ни о ком, кроме себя. Никогда. Даже когда я был ребёнком, ты думал только о своих проектах. А теперь вот это… Ты выбираешь свои амбиции вместо собственной семьи. Ты даже не человек.
Слова вылетели из меня, как пули. Каждое из них было пропитано болью, которую я носил внутри уже долгие годы. Болью от того, что он всегда ставил свои научные амбиции выше всего остального. Болью от того, что он бросил нас с матерью, когда мне было всего четыре года. И теперь вот это… снова он выбирает что-то другое вместо своей семьи.
Я сплюнул на пол, чувствуя, как презрение переполняет меня до краёв. Последний взгляд, который я бросил на него, был полон ярости и отвращения. Затем я развернулся и зашел в свою комнату, хлопнув дверью так, что стены задрожали.
==== ВСПЫШКА====
Я сидел за столом, утопая в тишине, которая была пропитана запахом алкоголя и горечью моих мыслей. Пустые бутылки из-под виски валялись вокруг, словно памятники моему отчаянию. В одной руке я держал фотографию Ребекки — её золотистые волосы, её улыбку, её глаза, которые всегда казались мне окнами в лучший мир. В другой — бутылку, почти пустую, но всё ещё источающую этот острый запах спирта, который обжигал горло при каждом глотке. Но боль внутри… Боль внутри была сильнее. Она разрывала меня на части, не давая ни секунды покоя.
Мои пальцы дрожали, когда я смотрел на фотографию. Я видел её лицо так ясно, будто она стояла прямо передо мной. Её смех, её голос… Всё это было так близко, но так недостижимо. Я чувствовал, как слёзы начинают скапливаться в уголках глаз, но не пытался их сдерживать. Зачем? Кому это нужно? Здесь никого нет, кто мог бы увидеть мою слабость. Никого, кому будет дело до того, что я плачу.
— Беки… — прошептал я, мой голос дрогнул. Слеза скатилась по щеке, оставляя горячий след на холодной коже. — Прости меня… Прости, что не смог защитить тебя… Что не смог быть рядом…
Я закрыл глаза, пытаясь прогнать образ её лица, но он только становился ярче. Я вспоминал, как она бегала за мной, когда была маленькой, как хватала меня за руку и тащила показывать свои рисунки. Как она смеялась, когда я подбрасывал её в воздух. Эти воспоминания были как нож, который медленно вонзался в моё сердце, разрывая его на куски. Каждое мгновение, проведённое с ней, теперь казалось таким далёким, таким недосягаемым.
На столе передо мной лежал чёрный ящик с кодовым замком. Я механически собирал свои вещи, будто это могло как-то изменить то, что уже случилось. Документы, старые фотографии, флэшка с записями — всё это я аккуратно складывал внутрь, словно пытаясь сохранить хотя бы часть себя для будущего, которого, возможно, никогда не будет. Затем я взял хрустальный шар. Его прохладная поверхность успокаивала мои дрожащие пальцы, но внутри всё равно клокотала боль. Я посмотрел на него, вспоминая её лицо — маленькое, невинное, полное надежды.