Мысль посетила меня неожиданно. У меня же есть оружие. Достав из кобуры пистолет, я собирался сделать несколько выстрелов в стекло, с надеждой, что пули пробьют его, а не отрикошетят обратно в меня. Направил ствол под углом так, чтобы в случае рикошета пуля ушла в сторону.
Выстрел.
Пуля пробила. В стекле образовалась аккуратная маленькая дырочка. Это хорошо. Я продолжил стрелять. Грохот выстрелов гремел в ушах, давил на перепонки. Голова звенела как колокол. Но в стекле появлялись все новые и новые отверстия.
Щелк, щелк, щелк…
Израсходовал всю обойму. Патроны в стволе закончились. А стекло все еще было на месте. Оно уже представляло из себя решето, но не хотело сдаваться. Тогда я убрал пистолет обратно в кобуру. Взял в руки дробовик.
БА-БАХ…
Громкий взрыв эхом разнесся по развалинам. Осколки стекла посыпались во все стороны. Я выполз из искореженного механизма, чувствуя, как каждая мышца протестует против движения. Собрал последние силы и подполз к люку в полу.
"Должен открыться…" — подумал я, пытаясь повернуть ржавую ручку. Руки скользили от крови и пота, но я продолжал бороться. С третьей попытки замок поддался, и крышка поднялась. Не было возможности открыть ее полностью, но в получившуюся щель вполне можно было пролезть. Я вспомнил про свой ящик. Снова вернулся к экзоскелету, схватил ящик и швырнул его в проход. Затем осторожно протиснулся следом сам. Спуск оказался настоящим испытанием — каждое движение отзывалось адской болью, но я знал: там, внизу, мой единственный шанс выбраться из этой могилы.
Так я попал на верхний уровень убежища. Вокруг, все также, царила разруха и запустение. Я помнил этот путь. Ведь проходил здесь буквально только что. Баррикады, отгораживающей нижние уровни не было. Она была уничтожена взрывом. Спустился ниже. Нижний уровень встретил меня мертвой тишиной, а также запахом горелого мяса и запекшейся крови. Пол усеивали трупы ящеров. Все были мертвы. Живых не было. Кто-то явно прошел здесь совсем недавно, но уже после меня. Осмотрел трупы. В них не было пулевых отверстий, не было колотых ран. Они были местами обуглены, местами разорваны. Это точно были пушки этих тостеров.
"Зачем они спускались? Что они искали?" — в голове крутились вопросы, но у меня не было на них ответов. Пока не было. Я медленно шел по коридору. Торопиться уже было некуда. Опасности тут тоже уже не было. Вокруг только мертвая тишина и могильный холод. Так, не спеша, я добрался до входа в лабораторию и застыл на месте.
Дверь была взломана, внутри царил полный хаос. Вещи разбросаны, оборудование разбито, столы перевернуты, шкафчики лежат на полу. Труп отца лежал в другой позе, будто кто-то специально передвинул его. Его кожаный кейс, в котором я нашел ту штуку, что сейчас была на моей руке и являлась ее частью, валялся в углу.
«Они здесь явно были по твою душу, батя», — промелькнула и погасла мысль.
Я поднял один из столов. Положил на него свой черный ящик. Он все еще был при мне, хоть и помятый. Достав его, я задумался о коде. Ну, конечно. Календарь. Двадцать второе марта. День рождения Ребекки. Мои пальцы пробежались по клавиатуре. 2203 — набрал я. Замок щелкнул, и крышка ослабла. Я ловким движением откинул ее.
Первое, что бросилось мне в глаза, когда я открыл ящик это был круглый предмет. Снежный шар переливался в тусклом свете от ламп на стенах. Внутри него кружились белые хлопья. В моей памяти опять всплыл образ маленькой золотоволосой девочки, которая улыбалась, протягивая руки ко мне. Что-то щемящее кольнуло в груди.
"Ребекка… Я хотел отправить тебе это на день рождения, но, видимо, не сложилось," — подумал я, чувствуя, как воспоминания нахлынули с новой силой. Почему я не сделал этого? Что помешало?
Рядом с шаром лежала небольшая синяя флэшка. Отложив шар в сторону, я взял её в руки. Её металлический корпус был теплым от моих касаний. Что скрывала эта маленькая вещица? Ответы или новые вопросы? Сунул ее в один из карманов, позже разберемся, что на ней. Найти бы рабочий компьютер. Снова перевел взгляд внутрь ящика. Там на самом дне, как подстилка, лежала бумажная папка. Бумага была желтой от времени.
"Фрэнк Сайленс, глава службы безопасности" — тихо прочитал я выцветшие буквы на обложке. Это должно быть интересно.
Мои руки слегка дрожали, когда я открыл ее. Внутри были такие же пожелтевшие от времени листы бумаги, выцветшие фотографии. Первый лист был посвящен моей матери: