Мария Ле Пэн, 1974 года рождения. Француженка. Работала в России во французском посольстве с 1992 года. Там было несколько фотографий. Красивая, статная женщина с длинными светлыми волосами.
Следующая страница:
Отец — Тим Сайленс, 1961 года рождения. Американский микробиолог. В период с 1991 года по 1998 работал в России, научным консультантом. На фото был высокий мужчина в очках, с характерной улыбкой. Я разглядывал эту фотографию, а затем резко перевел взгляд на иссушенный труп в углу помещения.
«Эх, батя… батя, чего же ты такого натворил?» — мои мысли вернулись к нападению на поселок и к моему заключению, что все это из-за него.
Я внимательно изучал каждую строчку, каждое слово. Мать работала переводчицей, отец участвовал в международной конференции по биотехнологиям. Их роман развивался стремительно — уже через полгода они поженились. Фотографии были аккуратно вложены в файлы: на них были все те же люди. Молодая красивая женщина и высокий мужчина в очках.
Значит они встретились в 1993 году, полюбили друг друга. Свидетельство о браке было датировано 1994 годом. А мое свидетельство о рождении — 1995-ым.
"Тридцать четыре года," — мысленно подсчитал я. Если верить записям, мне было именно столько, когда случилось все это в 2029 году. Но что происходило между этими датами?
Дальше шли документы о моем детстве. Отец всегда был в разъездах, научные конференции, экспедиции. А в 1999 году, когда мне было четыре года, он вообще исчез. Без следа. Как в воду канул. Мать одна воспитывала меня в России.
Взяв в руки аттестат о среднем образовании, понял, что в школе я был обычным троечником. Единственная пятерка была по физкультуре.
Затем был институт. Бакалавр прикладной математики и физики. Странно. Видать я взялся за ум, потому что этот диплом уже был красным. Я закончил институт с отличием.
«И где только ума набрался. И вообще, интересно, почему я выбрал именно эти науки?» — подумал я.
Попав в армию после военной кафедры, я отмотал срочку лейтенантом, а потом остался по контракту. Об этом мне красноречиво рассказал мой военный билет.
Я продолжил разглядывать записи в нем:
— 2019 — Контрактная служба. Старший лейтенант. Командир отделения.
— 2021 — Капитан. Командир роты.
— 2023 — Капитан. Командир особого подразделения «Эпсилон один ноль»
— 2025 — Комиссован по состоянию здоровья. Инвалидность.
Все это выглядело вполне логично до момента назначения в отряд "Эпсилон один ноль". Что это за отряд? Чем они занимались? Чем я там занимался?
Дальше шли бумаги, относящиеся уже к моему пребыванию здесь.
Мои пальцы медленно перебирали страницы. Каждый документ был датирован, проштампован, заверен подписями. Чувствовался официальный стиль, но в некоторых местах попадались пометки отца — его характерный почерк невозможно спутать. Иногда он делал заметки на полях, иногда подчеркивал важные моменты красным маркером.
Все началось с 2027 — это был переезд в лабораторию отца в Америке. Воспоминания о телефонном разговоре с отцом всплыли внезапно. Его голос, просьба о помощи, обещание вернуть возможность ходить. Все это я видел в моем прошлом сне. Пазл начал складываться, но пока еще не давал картину целиком. Все эти бумаги. Записи об эксперименте. Какие-то замысловатые научные термины. Странные лекарства. Непонятные эксперименты. На последней странице была фотография. Моя фотография. На ней я лежал на больничной койке. Мои руки и ноги были целыми. На месте. На обороте этой фотографии было накарябано рукой отца: «Наконец-то. Успех»
Последняя же запись была сделана в 2028 году: "Назначен начальником службы безопасности лаборатории." Но дальше страницы отсутствовали. Не просто вырваны — их аккуратно обрезали, судя по ровным краям. Кто-то очень не хотел, чтобы я узнал остальное.
Я закрыл папку, чувствуя, как голова идет кругом от потока информации. Теперь я знал больше о своем прошлом, но одновременно понимал, что основные тайны еще только предстояло раскрыть.
Затем в углу ящика, под папкой, я заметил что-то блестящее. Это оказалась старая фотография, сделанная на полароид. На ней мы всей семьей были на пикнике. Мать в светлом платье, отец в рубашке с короткими рукавами, а между ними маленький мальчик с мороженым в руках — это был я. На обратной стороне было написано маркером: "Лето 1999 года. Последнее семейное фото."
Я сидел на холодном бетонном полу, обхватив голову руками. Мысли метались, сталкивались друг с другом, словно ящерицы в тёмных коридорах.