И тут я заметил движение за его спиной. Гуль. Он был уже совсем близко, бесшумно приближаясь сзади. Главарь ничего не замечал, полностью сосредоточившись на мне.
— Знаешь, — сказал я, пытаясь отвлечь его ещё сильнее, — ты правда сильно пьян. Иначе бы уже давно понял, что я не шучу.
Его палец начал сдвигаться к спусковому крючку.
Но Гуль был уже рядом.
Главарь все же попытался выстрелить. Его палец сжал спусковой крючок, но вместо оглушительного хлопка раздался лишь слабый щелчок. Пистолет дал осечку. Это было неудивительно — ведь ранее я зарядил в него найденные патроны, которые черт знает сколько времени провалялись в логове того самого волкомонстра.
— Что за…? — прошипел главарь, явно не понимая, почему его оружие подвело. Он начал лихорадочно передергивать затвор, чтобы выкинуть бракованный патрон из ствола.
Но Гуль уже был прямо за его спиной. Маскировка спала, и он снова выглядел как ходячий зомби в своей широкополой шляпе, бледно-зеленое лицо которого теперь казалось еще более жутким при свете догорающего костра. Не теряя ни секунды, Гуль всадил нож точно в спину главарю — прямо туда, где должно было находиться сердце.
Главарь замер, издав глухой хрип. Гуль резко повернул нож внутри раны, а затем с силой обломил лезвие, оставив его торчать в теле противника. Главарь даже не успел ничего сказать. Его глаза закатились, колени подкосились, и он рухнул на песок, словно мешок с дерьмом.
Тишина опустилась над лагерем, нарушаемая лишь потрескиванием углей в костре да далеким храпом спящих рейдеров. Я медленно поднялся с земли, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает меня.
Гуль, удовлетворенно поправив свою шляпу, посмотрел на меня и усмехнулся:
— Ну что, Фрэнк, теперь ты веришь, что иногда лучше доверять старым добрым методам, чем технике?
Я только покачал головой, глядя на мертвого главаря. Время для разговоров еще будет. Сейчас нужно было действовать быстро — пока остальные рейдеры не проснулись и не поняли, что произошло. Теперь нам ничто не помешает уйти. Все рейдеры пьяные в хлам и спят. А те, кто мог оказать сопротивление, мертвы. Поэтому перед уходом можно было все же осмотреть лагерь. Хотя бы палатку их босса. Думаю, там должно быть чем поживиться.
— Знаешь, теперь нам ничто не мешает поискать тут еды и оружия. Все, кто мог нам помешать, мертвы, — сказал я Гулю.
— А это здравая мысль. Давай разделимся, — ответил он.
Я забрал у мертвого главаря свой пистолет и отправился в его палатку, а Гуль пошел искать еду и воду.
Палатка главаря была больше остальных и выглядела внушительно даже изнутри. В центре стоял складной стол, заваленный картами, грязными бумагами и пустыми бутылками. Углы занимали металлические ящики, некоторые из которых были вскрыты. Начал обыскивать их один за другим. В первом обнаружил коробку патронов 9 мм — идеально для моей Беретты. Во втором нашел свой дробовик, который у меня отобрали, и около десятка патронов к нему. Еще несколько ящиков содержали ржавое оружие: автомат Калашникова с треснутым стволом, старый «Макаров» без магазина и пару непонятных пистолетов, которые явно уже никогда не выстрелят. Это всё я оставил на месте — таскать такой хлам не имело смысла. Зато мой взгляд привлек большой охотничий нож с широким лезвием, заточенным под самый кончик. Он был в отличном состоянии, и я сразу решил взять его с собой. В последнем ящике нашлись две противопехотные гранаты — это точно пригодится.
Выходя из палатки, я направился к месту нашей последней схватки с главарем. Туда же шёл и Гуль. Он нес небольшую сумку, перекинутую через плечо, а в руках держал длинное ружье.
Это была винтовка Мосина — классическая русская трехлинейка, проверенная временем. Её деревянный приклад был потёртым, но сам механизм казался исправным.
— Смотри, что нашел! Старая добрая винтовка Мосина. Чуть-чуть почистить, и будет незаменима. Ну и горсть патронов к ней прихватил, — сказал он, демонстрируя находку. — А ты что нашел?
— Только свое оружие. Немного патронов к нему, да пару гранат. Ты умеешь стрелять из этой штуки? — спросил я.
— Оооо… Да я чертов снайпер. И без оптики на 200 метров бью белке в глаз. Тоже приобретенная мутация, знаешь ли, — ответил Гуль с легкой ухмылкой.
— А в гранату попадешь?
— Легко. Даже в темноте.
Я подошел к одному из пикапов, обильно облитому бензином. Поставил одну из гранат на кузов, подпер двумя камнями рычаг и выдернул чеку. Само взорваться не должно, а вот если выбить камень — самое то. И мы пустились в путь.
Отойдя от лагеря метров на двести, Гуль поднял винтовку, прицелился куда-то в темноту и нажал на спуск. Раздался громкий выстрел. Спустя мгновение последовал оглушительный взрыв. На месте лагеря рейдеров полыхал чудовищный пожар. Те, кого не убило сразу, подскочили и бегали по лагерю, пытаясь тушить пламя. Их машины горели. Их топливо уничтожено. Им точно было не до нас.
Спустя пару часов мы ушли довольно далеко. Ночь все еще царила над пустыней, накрывая её бархатным покровом звёздного неба. Легкий ветерок гулял между дюнами, принося с собой прохладу и тонкий запах влажной земли. Песок, ещё недавно раскаленный дневным солнцем, теперь остыл, превратившись в мягкую, почти бархатистую поверхность под ногами. Вдалеке, на горизонте, виднелись силуэты кактусов, их причудливые очертания казались чернильными пятнами на фоне серебристого свечения звезд. Мир вокруг был одновременно суровым и прекрасным — пустыня словно жила своей собственной жизнью, полной тайн и загадок.
Мы вышли к небольшому ручью, который извивался между камнями, словно живое существо, спасающееся от жары. Его вода была удивительно чистой, отражая звёзды, и создавала вокруг себя маленький оазис: несколько чахлых кустов и даже одиноко стоящее дерево с искривленными ветвями. Мы решили сделать привал здесь, чтобы немного передохнуть и перекусить.
Гуль достал из украденной сумки припасы: кусок жареного ящера, завернутый в листья, и флягу с чистой водой. Только сейчас я понял, насколько сильно проголодался. Живот свело от голода, а во рту пересохло. Я не пил уже сутки. Мы молча приступили к еде, наслаждаясь моментом передышки после всех пережитых опасностей.
— Так кто же ты такой? — снова спросил я, разрывая мясо зубами.
— Я тебе уже сказал, кто я, — ответил Гуль, усмехнувшись. — Или ты думаешь, что за время нашего знакомства я успел превратиться в кого-то другого? Может, в принца на белом коне?
— Принцы обычно не выглядят как ходячий труп и не убивают людей одним ударом, — парировал я, но не смог сдержать улыбку.
— Вот именно, — кивнул он, продолжая есть. — Я мутант, если ты еще не понял. Я живу на этой земле с самого начала этого… как ты там сказал? Трындеца? Да, именно так. Я все это видел своими глазами. И все это время мой организм не перестает мутировать. Черт его знает, что получится в конце. Может, стану бессмертным. А может, превращусь в кактус. Заманчивая перспектива.
— А куда ты идешь? — снова спросил я, отпивая воды из фляги.
— Да мне по большому счету без разницы, — пожал он плечами. — Когда живешь так долго, становится скучно. Все повторяется: день, ночь, кровь, песок. А ты прямо притягиваешь приключения на свой зад. Не против, если я пока составлю тебе компанию?
— В принципе не против, — ответил я. — Всегда хорошо, когда есть кому прикрыть твой зад.
— Ну вот и договорились, — усмехнулся Гуль, допивая свою порцию воды. — Ты спать хочешь?
— Да пока не очень, — ответил я, чувствуя, как адреналин всё ещё бурлит в крови.
— Тогда я посплю, — сказал он, поднимаясь и стряхивая песок с одежды. — Старый я уже. Все время хочется только спать и ни черта не делать. А ты подежурь пока.
— Ок. Как скажешь, — кивнул я.
— И на вот, почитай, если тебе интересно, кто я, — с этими словами он протянул мне старую тетрадку с пожелтевшими страницами и выцветшим текстом. Обложка была потертой, а уголки страниц загнуты, словно её часто перелистывали.
Гуль улегся спать прямо на землю, подложив под голову руку. Он закрыл глаза и через минуту уже мерно посапывал, словно весь мир перестал для него существовать. Я же сел поудобнее, прислонившись спиной к дереву, и, взяв тетрадь, открыл её на первой странице. Это оказался дневник. Написанный слегка корявым почерком, почти детским, он сразу привлек моё внимание. Ночного света от звезд едва хватало, чтобы разобрать слова в этой тетрадке, но все же прочесть было можно, хоть и с трудом.
Чирп, вдруг появившийся из ниоткуда, уткнулся в меня мордочкой. Он видимо чувствовал свою вину, раз так долго скрывался. Но желание поесть все же одержало верх, и он решил проявиться. Я кинул ему кость с остатками мяса ящера. Он, схватив ее, снова скрылся в темноте. А я принялся читать дневник.