Гуль уверенно направился к одной из ниш в стене, будто точно знал, что искать. Он провёл рукой по каменной поверхности, отодвинул несколько камней, и вскоре достал из тайника старый деревянный ящик. Ящики такого типа обычно используют для хранения инструментов или запчастей, но этот был набит чем-то мягким. Когда он открыл его, я увидел несколько матрасов, потрёпанных временем, но всё ещё вполне пригодных для использования.
— Вот это да, — удивился я, глядя на находку. — Откуда ты знал, что здесь есть укрытие?
Гуль усмехнулся, явно довольный моей реакцией.
— У меня много таких укрытий по всей пустоши, — ответил он, разворачивая один из матрасов. — За двести лет скитаний я научился готовить себе запасные пути. Пещеры, заброшенные дома, подвалы… Каждое место — это страховка на случай, если придётся переждать бурю, ночь или просто усталость. Нам повезло нарваться на одно из них.
Я кивнул, всё ещё поражённый его предусмотрительностью. Гуль явно знал, как выживать в этом мире. Возможно, даже лучше, чем кто-либо другой.
— Ладно, герой, — сказал он, заметив, как я еле держусь на ногах. — Располагайся. Здесь безопасно, и я буду следить за окрестностями. Можешь спокойно поспать. Чирп тоже рядом, так что никакие мутанты не подберутся незамеченными.
Чирп, услышав своё имя, фыркнул и устроился прямо на каменном полу, свернувшись в клубок. Его длинный хвост слегка подрагивал, словно он всё ещё оставался начеку, несмотря на видимую расслабленность.
Я выбрал один из матрасов, который выглядел менее потрёпанным, и улёгся на него. Прохлада пещеры и усталость сделали своё дело. Голова начала клониться ко сну, а веки налились тяжестью.
— Не переживай, — добавил Гуль, заметив мою попытку бороться со сном. — Я присмотрю за всем. Ты можешь позволить себе немного отдыха. Нам далеко идти, так что набирайся сил.
Его слова были последним, что я услышал перед тем, как провалиться в сон. Темнота накрыла меня, словно одеяло, и я погрузился в мир грёз, где реальность смешивалась с воспоминаниями и вопросами без ответов.
Глава 11
Джунгли. Воздух тяжел от влажности, и несмотря на то, что тропический дождь льет как из ведра, жара давит словно раскалённое одеяло. Температура за сорок, пот течёт по спине ручьём, смешиваясь с дождевой водой, стекающей по лицу. Мы заняли позиции в ста метрах от вражеского КПП — деревни, которая служила временным узлом контроля для противника. Старые хижины, сложенные из досок и пальмовых листьев, были окружены колючей проволокой, а в центре двора высилась вышка с прожектором, который пока не работал. Но я знал: стоит нам сделать хоть один неверный шаг — и они обрушат на нас ад.
— Сайракс на связи. Доложить обстановку, — шепчу я в микрофон, стараясь сдерживать дрожь в голосе. Черт, как же меня бесит эта миссия! Меня всегда бесили такие задания — ползать по грязи, когда каждая секунда кажется вечностью, а малейшая ошибка может стоить всем нам головы.
— Все спокойно, — раздаётся ровный, почти механический голос Саб-Зиро. Как он умудряется быть таким хладнокровным? Его тон всегда одинаков, будто ему плевать, жив он или мёртв. — Вижу восемь целей. Они расслаблены, атаки не ждут.
— Они даже не знают о нас, — это Кано, самоуверенный придурок. Его тон вызывает желание лично придушить его голыми руками. — Предлагаю просто зайти и всех порешить.
— Кано, заткнись! Ещё не время, — рычу я, с трудом сдерживая раздражение. Этот идиот уже успел достать меня своей бравадой. — Сектор, что у тебя?
— Движение на три часа. Приближается конвой, — безэмоционально сообщает Сектор. Голос техника холоден и точен, как всегда. — Запускаю птичку.
И тут я замечаю Кабала. Этот псих уже впереди, хотя должен был оставаться в арьергарде. Мои кулаки сжимаются так сильно, что ногти впиваются в ладони. Я вижу, как он скользит между деревьями, словно тень, его движения быстры и плавны, но безумие в глазах видно даже издалека.
— Кабал! Черт возьми, назад! Ты ставишь под угрозу всю операцию! — шиплю я в микрофон, чувствуя, как внутри закипает гнев.
— Расслабься, Сайракс, — его голос холоден, но в нём слышится предвкушение. Он наслаждается этим моментом. — Они даже не успеют понять, что их убило.
Меня передёргивает от отвращения, когда я наблюдаю за тем, как он подбирается к часовому. Кабал движется плавно, почти танцуя среди капель дождя. Его длинные ножи блестят в свете луны, проникающем сквозь тучи. Часовой даже не успевает оглянуться, как лезвие одного из клинков оказывается у него на горле. Кабал медленно перерезает его, словно получая удовольствие от каждого мгновения. На его лице застыла жуткая ухмылка, которая больше подошла бы хищному зверю, чем человеку. Кровь стекает по клинкам, смешивается с дождём, исчезает в грязи. Он даже не смотрит на труп, словно это всего лишь мусор, который нужно выбросить. Этот ублюдок получает удовольствие от каждого убийства.