Чирп обиженно фыркнул, но на этот раз отступил, хотя его усы всё ещё подрагивали от возмущения. Он забрался на камень неподалёку и принялся чистить свою шерсть, всем своим видом показывая, что больше не заинтересован в происходящем.
— Готово, — наконец сказал Гуль, заканчивая с последней шкурой. — Пошли, нам ещё часов десять пилить до следующего убежища.
Мы молча поднялись и пошли за ним. Чирп, всё ещё делая вид, что дуется, бежал рядом.
Мы снова шли через пустыню. Серые тучи нависали над головой, словно гигантское покрывало, готовое вот-вот рухнуть на землю. Горизонт терялся где-то вдали, размытый маревом мелкой пыли, поднятой ветром. Песчаные дюны, обычно ослепительно-золотистые под палящим солнцем, теперь приобрели сероватый оттенок, будто выцвели вместе с нашими силами. Воздух был плотным, почти осязаемым, и каждый вдох давался с трудом, словно мы пытались втянуть в себя не воздух, а саму пустыню — её тяжесть, её безмолвие.
Я чувствовал, как усталость накатывает волнами. Каждый шаг отзывался тупой болью в ногах, а вес дробовика на плече казался всё более неподъёмным. Руки, сжимающие ремень оружия, онемели, но я продолжал переставлять ноги, стараясь не отставать от Гуля, который шёл впереди. Его фигура, очерченная серыми тенями, казалась почти призрачной. Он двигался уверенно, будто знал каждую песчинку на этом маршруте, но даже его осанка выдавала напряжение: плечи чуть ссутулились, а шаг стал чуть короче, чем обычно.
Джон замыкал наш маленький отряд. Я слышал его тяжёлое дыхание за спиной — глубокие, прерывистые вдохи, будто он боролся не только с усталостью, но и с собственными мыслями. Его лазерная винтовка висела на плече, её аккумулятор едва мерцал красным светом, предупреждая о том, что энергия на исходе. Джон время от времени поправлял её, словно надеясь, что это продлит её жизнь хотя бы на несколько минут. Его лицо было бледным, а глаза опущены вниз, будто он боялся поднять их и увидеть бесконечность пустыни перед собой.
Чирп бежал рядом, его маленькое тело то появлялось, то исчезало в облаках пыли. Он больше не пищал, как раньше, а лишь изредка фыркал, словно тоже чувствовал тяжесть этого пути. Его усы были покрыты пылью, а шерсть взъерошена, но он продолжал двигаться вперёд, ни на секунду не отставая от нас.
Напряжение витало в воздухе, словно невидимая стена, отделяющая нас от мира вокруг. Мы все знали, что нельзя расслабляться, даже если кажется, что опасность осталась позади. Пустыня была живой, и она могла в любой момент показать свои зубы. Каждый из нас держал оружие наготове, каждый звук заставлял поворачивать голову и всматриваться в даль. Даже Гуль, обычно такой самоуверенный, время от времени останавливался, чтобы осмотреться, прежде чем продолжить путь.
— Далеко ещё? — спросил Джон, нарушая тишину. Его голос прозвучал хрипло, будто он не говорил уже несколько часов.
— Не знаю, — ответил Гуль, не оборачиваясь. — Зависит от того, как быстро ты перестанешь задавать глупые вопросы.
Джон ничего не ответил, но я заметил, как он сжал зубы. Усталость и напряжение делали его менее терпеливым, чем обычно. Я сам чувствовал, как внутри нарастает раздражение, но старался держать себя в руках. Сейчас нам нужно было добраться до следующего убежища, и любая ссора могла оказаться фатальной.
Шаг за шагом мы продвигались вперёд, оставляя за собой следы на песке, которые тут же затягивал ветер. Каждое движение давалось с трудом, но мы знали: остановка означает смерть. Пустыня не прощает тех, кто сдаётся.
Мы шли уже долго. Солнце давно скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь серую дымку, которая постепенно сгущалась в темноту. Поднялся ветер, поднимая мелкую пыль и заставляя нас щуриться. Начал накрапывать мелкий дождик — холодные капли били по лицу, словно напоминая, что мы всё ещё живы. Все порядком вымотались: ноги еле переставлялись, а каждый шаг отзывался тупой болью в спине и плечах.
Наконец Гуль замер. Он стоял чуть впереди, осматриваясь по сторонам, словно искал что-то знакомое среди хаоса руин. Вокруг был какой-то небольшой городок, давно превращённый в руины песком и временем. Разрушенные здания, похожие на скелеты древних великанов, тянули свои остовы к небу. Их окна зияли чёрными провалами, будто слепые глаза. Песок, словно река, затопил улицы, скрывая под собой тротуары и дороги. Кое-где виднелись обломки автомобилей, полуразрушенные фонарные столбы и ржавые остовы рекламных щитов, на которых теперь невозможно было разобрать ни слова.
— Пришли, — пробормотал Гуль, опускаясь на корточки. — Ну-ка, помогите мне.