Кабал шёл вперёд, словно машина смерти. Первый военный, попавшийся ему на пути, даже не успел вскрикнуть. Кабал вскинул пулемёт и выстрелил. Голова человека исчезла в облаке крови и ошмётков плоти. Следующий солдат попытался отступить, но Кабал просто пнул его ногой. Удар был настолько мощным, что череп солдата буквально разлетелся, как скорлупа, а тело рухнуло на пол, заливая всё вокруг кровью.
Один из техников, спрятавшийся за перевёрнутым столом, попытался выстрелить в Кабала. Пуля ударила в его металлический торс и отскочила, оставив лишь небольшую вмятину. Кабал медленно повернулся к нему, его губы растянулись в жуткой ухмылке. Он подошёл к столу, опустил свой пулемет, который повис на ремне. Затем схватил его одной рукой и отшвырнул в сторону, словно это был лист бумаги. Техник закричал, пытаясь отползти, но Кабал схватил его за голову и с силой впечатал в стену. Тело обмякло и упало на пол, оставив на стене огромное кровавое пятно.
Другой военный попытался атаковать его сзади, но Кабал, словно чувствуя движение, резко развернулся и впечатал локоть в грудь противника. Рёбра человека хрустнули, как сухие ветки, а сам он отлетел назад и ударился о стену. Его тело медленно сползло на пол, оставляя за собой кровавый след.
Кабал продолжал двигаться вперёд, словно ничего не могло его остановить. Он стрелял, бил, крушил всё на своём пути. Каждый его шаг сопровождался новыми криками, новыми взрывами крови. Коридор превратился в кровавую баню. На стенах, потолке, полу — везде были разбросаны ошмётки плоти, лужи крови и обрывки одежды. Некоторые люди ещё были живы, они слабо шевелились, пытаясь уползти или зажать раны руками. Они издавали лишь тихие стоны.
Когда Кабал проходил мимо камеры, он на мгновение остановился. Его безумные глаза встретились с объективом, и на его лице появилась жуткая ухмылка. Затем он продолжил свой путь, исчезая из поля зрения. В кадре остались только окровавленные тела, некоторые из которых ещё слабо шевелились, пытаясь сделать последний вдох.
Экран мигнул и погас.
Я сидел, чувствуя, как холодеет кровь в жилах. Каждый кадр из последней записи прочно впечатался в мою память, словно дурной сон, который не отпускает даже после пробуждения. Я понял, что Кабал стал чем-то большим, чем просто человек. Это был монстр, созданный в этом бункере, — холодный, безжалостный, машинальный. Он больше не был тем, кого я когда-то знал. Теперь он несёт смерть всем на своём пути, будто сама тьма оживает в его металлических конечностях. А чёрный ящик, который он тащил с собой… Что это было? И почему он так старательно его защищал? В голове крутились десятки вопросов, но ответов всё ещё не было.
Еще несколько минут я стоял ошарашенный увиденным, пытаясь переварить всё, что узнал. Теперь в моем пазле появились новые детали, но они лишь усложнили картину. Как сказал однажды Гуль:
«Каждое убежище хранит свои секреты. Некоторые из них лучше оставить там, где они есть, и никогда не ворошить прошлое», — его слова снова зазвучали в моей голове, словно предупреждение. У меня появилось стойкое желание поскорее убраться отсюда и никогда не возвращаться в этот проклятый бункер. Место, где рождаются такие монстры, не должно существовать.
Уже собравшись уходить, я заметил что-то, что привлекло моё внимание. На полу, среди пыли и обломков, лежал джойстик от игровой приставки. Его пластик был потрескавшимся, но узнаваемым. Провод уходил куда-то внутрь старой, покосившейся тумбочки. Дверца отвалилась от одного прикосновения, и я увидел её — древнюю игровую консоль Sony PlayStation. Силиконовые провода джойстиков почти не пострадали от времени, хотя их поверхность была слегка липкой от старости. Пластиковый корпус консоли был покрыт серой плесенью, но выглядел удивительно целым, словно кто-то специально хранил её здесь, защищая от разрушения.
Тут же в тумбочке обнаружилась пачка дисков с разными играми. Некоторые названия я смутно помнил. "Metal Gear Solid", "Final Fantasy VII", "Resident Evil" — названия, которые теперь казались легендами из другого мира. Мира до раскола Луны, до хаоса, до всего этого кошмара.
«Джекпот», — подумал я, чувствуя, как в груди зарождается осторожный всплеск надежды. «Этот древний раритет наверняка стоит того, чтобы отдать за него силовую броню или, может быть, даже новое оружие. Если повезёт, найдётся какой-нибудь коллекционер, готовый отвалить за это целое состояние».