— Это другое, — возразил я. — Здесь ситуация сложнее.
— Сложнее? — переспросил Гуль, наклоняясь вперед. — Да ладно! Мы найдем способ. Как всегда. А если не найдем… — он сделал паузу, театрально подняв палец, — то хотя бы получим хорошую историю, которую потом можно будет рассказать в таверне.
Джон вздохнул:
— Я только хочу вернуть себе броню. Без неё я чувствую себя… неполноценным.
— Да ну брось, — сказал я, стараясь говорить уверенно. — Ты уже показал, что и без своего доспеха чего-то стоишь. Просто сейчас у нас выбор невелик. Придется искать механика и надеяться, что он сможет помочь. А еще меня как-то беспокоят вон те парни, — я снова кивнул в сторону работяг.
Один из них, тот самый, что с красной повязкой, внезапно встал. Его взгляд был мутным, но в нем читалась агрессия. Он что-то пробормотал своим товарищам, и те посмотрели на нас. На секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием ламп на потолке.
— Похоже, вечеринка начинается, — прошептал Гуль, ухмыляясь. — Готовы к представлению?
Краснолицый детина с повязкой на лбу смотрел на нас. Его мутные глаза блестели от алкоголя и азарта. Он сделал шаг в нашу сторону, пошатываясь, но явно уверенный в своей силе. Остальные четверо последовали за ним, окружая нас полукругом.
— Эй, чужаки! — прохрипел он, указывая на нас пальцем. — А ну-ка выкладывайте, что у вас там есть. Иначе мы сами заберём!
Я медленно поднялся из-за стола, чувствуя, как напряглись мышцы. Джон тоже встал, его лицо стало сосредоточенным, словно он уже просчитывал каждый их шаг. Гуль же просто усмехнулся и откинулся на спинку стула.
— Чувак, у тебя еще забиралка не выросла, — протянул он, будто это было самое обычное дело. — Ты уверен, что хочешь этого?
Бородач зарычал, как разъяренный бык от такого оскорбления и рванул вперёд, замахиваясь кулаками. Я едва успел увернуться от его удара, который просвистел в сантиметре от моего уха, и тут же ответил коротким апперкотом в челюсть. Раздался треск, как будто сломали сухую ветку — его передний зуб вылетел из его рта, оставляя кровавую брешь. Бородач качнулся, но устоял — слишком большой и тяжёлый. Однако следующий удар я направил уже точно: боковой хук по горлу заставил его согнуться пополам, хватаясь за шею и судорожно хрипя. Капли слюны и крови брызнули на пол, когда он рухнул на колени, пытаясь заново научиться дышать.
Джон тем временем справился сразу с двумя. Первого он встретил классическим блоком, перехватив его запястье и резко выворачивая руку в положение, не предусмотренное анатомией человека. Раздался хруст — плечевой сустав выскочил из паза, и мужик завопил от боли, как голодная кошка. Джон же, используя вес и инерцию первого противника, крутанул его и толкнул в другого, который попытался зайти сбоку. Оба рухнули на пол, матерясь и пытаясь подняться. Тот, у кого еще была цела рука попытался встать, но Джон резко опустил локоть ему на затылок. Снова раздался глухой хруст, и тот обмяк, потеряв сознание.
Все это время Гуль продолжал сидеть, откинувшись на спинку стула. Когда еще один мордоворот, самый ушлый из всех, бросился на него, он даже не удосужился встать. Вместо этого он просто поднял руку, и его пальцы внезапно удлинились, превращаясь в острые когти. С одного взмаха он оставил три глубоких борозды на груди здоровяка, которые тут же залились кровью. Рубашка мужика мгновенно промокла, и он замер, изумлённо глядя на свою рану.
— Как?.. — только и успел пробормотать тот, прежде чем Гуль, теперь уже полностью изменившийся — с серой кожей, горящими жёлтыми глазами и когтями, которые сверкали в свете ламп — одним движением вскочил на ноги.
— Удивлен? Я ведь предупреждал, — сказал он, оскаливаясь в зловещей улыбке. — Я не совсем человек.
Последний работяга попытался схватить его сзади, но Гуль, будто чувствуя каждое движение, развернулся, резко подпрыгнул через голову и, уже находясь позади него, схватил того за горло. Его когти слегка царапнули шею, и тот завопил, падая на колени. Кровь потекла по его шее, оставляя алые следы на грязной одежде. Гуль, не отпуская его, резко дернул руку вниз, и мужик рухнул лицом на пол с глухим стуком. Из его разбитого носа брызнула кровь, смешиваясь с пылью на полу.
Тот, кто напал первым, наконец, смог восстановить дыхание. Он оглядел произошедшее вокруг и, видимо, поняв, что ситуация вышла из-под контроля, попятился назад, подняв руки.