Только куда звонить…
— Виктор, — немного смущенно обратился он к товарищу, — вам Сергей Мончинский не оставлял столичный телефон? Рабочий или домашний?
— Оставлял. И рабочий, и домашний. Сейчас посмотрю.
Получив номера, Аверин решил звонить на рабочий. Это у Виктора выходной, а Мончинский, скорее всего, на службе.
Трубку сняли почти мгновенно.
Аверин представился и услышал восторженный голос молодого колдуна:
— Гермес Аркадьевич! Слава богу! Как же я рад вас слышать!
На душе потеплело.
— У меня к вам важная просьба, Сергей, — сразу перешел к делу Аверин. — Надеюсь, вы сможете помочь.
— Я слушаю. — Мончинский тут же стал серьезен.
— Мне сказали, что вы можете договориться о назначении мне высочайшей аудиенции. Мне нужно одно разрешение, и никто, кроме будущей императрицы, дать его не может. Времени на официальные запросы у меня нет. Я сегодня вылетаю в столицу.
— А, это совсем несложно, — обрадовался Мончинский, — Владимира сейчас нет, но как только он появится, я сразу ему передам. Как вы себя чувствуете? Как ваши дела?
Аверин задумался, а потом улыбнулся:
— Просто отлично. Надеюсь скоро вас увидеть.
— Я буду ждать с нетерпением! — воскликнул Мончинский.
Аверин повесил трубку и порадовался за молодого коллегу. Князь Булгаков не обманул — Мончинский, судя по всему, действительно получил приличную должность при дворе и вхож в самые высшие круги. И неудивительно. И колдун, и Владимир сыграли значительную роль в становлении новой власти.
Конечно же, скрыть исчезновение Императорского дива не представлялось возможным. Официальная версия гласила, что Императорский див вышел из-под контроля, а император Александр погиб. Демон был усмирен, а его участь объявили государственной тайной. Быстро и в полной секретности были арестованы колдуны, знающие правду про Императорского дива. Все были помещены под стражу, только Метельский содержался под домашним арестом.
Первое время страной управлял Государственный совет, и вскоре наступила заметная неразбериха, стали расти цены, обострились отношения с Соединенным Королевством и некоторыми соседями. Появились многочисленные претенденты на трон. Среди них, ловко интригуя и лавируя в политических течениях, князь Булгаков умудрился утвердить своего кандидата. Им стала великая княжна Софья Андреевна, дальняя родственница императора и, по совместительству, племянница князя. И хотя наделенная колдовской силой княжна с детства воспитывалась в ските, коронация была назначена на сентябрь, а значит, с официальной церковью тоже удалось договориться.
Аверин не знал, есть ли хоть какая-то реальная власть у княжны и может ли она решить его вопрос. Но с чего-то надо было начинать, а в столице он в любом случае найдет тех, кто управляет и решает.
После завтрака Аверин с Виктором отправились на кладбище.
Каминский уже ждал их.
— Ну-с, — потер руки он, — надеюсь, вы меня не разочаруете.
Одет судмедэксперт был, как всегда, экстравагантно. Поверх уже ставшей привычной легкой хлопковой «толстовки» на нем красовался льняной жилет с вышивкой. Рукава рубашки были закатаны, и на запястье Каминского Аверин разглядел массивный браслет. Рука сама потянулась в карман за часами. Мысль, что это может быть ошейник, настойчиво сверлила мозг. А что, если Каминский все-таки див? Допустили бы его к работе экспертом? Из дивов могли получиться отличные хирурги, Анонимус с его ювелирно наложенным швом тому доказательство. Но допуск дивов к операциям был строжайше запрещен, и это понятно — придется иметь дело с кровью, пусть и с чужой, жажды див испытывать не будет, но кровь колдуна все равно слишком большой соблазн.
Но работа с мертвой плотью — совершенно другое дело. Почему бы не привлечь к ней дива? Например, если Каминский чей-то фамильяр, хозяин мог отправить его учиться, а потом на службу. При наличии связей это может оказаться возможным.
Хм… а почему бы не поступить таким же образом с Кузей? Об этом следовало подумать.
— Я тоже надеюсь, — неуверенно произнес Аверин. — Признаться, я не представляю, что там увижу.
Он повернулся к рабочим:
— Можно начинать.
Родителей девочки Виктор отвел подальше от могилы. Им не стоит видеть содержимое гроба, даже если в нем окажется не их дочь. Каминский возьмет образцы тканей, а Аверин посмотрит, накладывали ли на тело чары.