От мертвой твари остался лишь рогатый череп, откуда торчал жетон нью-йоркского полицейского.
Какое-то время Детектив лежал, слушая стук своего беспокойного сердца и набираясь сил. А когда наконец-то отдышался и унял дрожь в коленях, сел на большой кожаный чемодан и решил немного погасить боль единственным находившимся под рукой средством. Но, увы, бутылка виски, в отличие от него самого, не пережила этот свирепый бой. И теперь шикарный горячительный напиток тек по плащу, по правой штанине.
Детектив выбросил осколки из кармана, с сожалением втягивая носом аромат утраченного виски, и устало поглядел на статую: ей тоже досталось. Разбитая скульптура белой девы лежала на полу, а среди ее обломков поблескивала лакированная скрипка.
***
Новость принес ведущий художник.
Старательно пробежал по всем отделам, усердно заглянул в каждую дверь и, округляя глаза и задыхаясь то ли от возбуждения, то ли от суеты, то ли от лишнего веса произнес с придыханием: «Он здесь!». Никому не пришлось разжевывать, кто этот самый «он» и зачем прибыл. Только охранник на входе да уборщица не понимали, что происходит. Но, с большим удивлением наблюдая за охватившей всех суматохой, готовились уж если не к второму пришествию, то как минимум к приезду Папы Римского, ну... или Илона Маска.
Работа встала. Намертво. А, между прочим, до обеденного перерыва имелась еще прорва времени.
Поток взволнованного шепота затопил каждый угол. Все, от мелкого плейтестера, работающего за еду, до технического директора высыпали в коридор и выстроились вдоль стен, желая своими глазами узреть самую таинственную фигуру в игровой индустрии - загадочного Майлстоуна: спасителя от неминуемых дедлайнов и жестоких кранчей, мастера полишинга и ловли багов и просто умного, бесконечно талантливого и безмерно деятельного человека.
Майлстоун - именно так он себя предпочитал называть и никак иначе. Но никто точно не знал его истинного имени. О нем вообще было известно довольно мало. Он был Лох-несским чудовищем в озере индустрии развлечений. Скрытым уровнем в большой и замороченной игре. Его настоящее имя, размер гонорара, образование, место жительства были покрыты мраком и окутаны пеленой тайн. И даже всемогущий редактор Kotaku - Джейсон Шрейер, знающий, казалось, об играх и их разработчиках всю подноготную, не мог ни подтвердить, ни опровергнуть существование Майлстоуна. А на все вопросы мямлил что-то невнятное и пожимал плечами. Многие просто не верили в существование Майлстоуна, однако те, кому довелось с ним видеться и работать, непременно били себя в грудь, раздуваясь от гордости, и отзывались о нем исключительно с трепетом, словно о живом божестве.
Правда и вымысел о Майлстоуне сплелись настолько крепко, что сотрудники AB Games даже огорчились, увидев в своем коридоре самого обычного худощавого и короткостриженого мужчину лет тридцати пяти с элегантными очками на носу. Майлстоун был невысокого роста, носил белую рубашку, темные брюки и туфли - то есть внешне почти не отличался от обыкновенных сотрудников AB Games, которые сейчас с долей разочарования осторожно переглядывались и тихо перешептывались между собой. Потому что они ожидали увидеть какого-нибудь фрика в яркой, бунтарской одежде и с копной нечесаных разноцветных волос на голове, а получили респектабельного человека с серебристым ноутбуком в одной руке и электронной сигаретой в другой.
Майлстоун дымил паровозом и совершенно не обращал внимание на десятки любопытных взглядов и шепотки за спиной. Он шел, словно в коридоре не было никого, кроме него самого. Молча, уверенно, глядя только вперед, пуская густые облака пара с запахом мяты. Шел так, как если бы бывал тут прежде. Шел так, как если бы ему принадлежал весь мир.
Ни разу ни на кого не взглянув, ни звука не проронив, он вошел в кабинет продюсера, оставив дверь открытой.
Внутри тут же послышались шорохи, а затем в коридоре появился взволнованный продюсер, приглашая жестом войти ведущего программиста, ведущего художника, ведущего геймдизайнера, ведущего разработчика и технического директора. Они уже знали, что именно им предстоит держать первый удар, поэтому слонялись неподалеку, так что искать их не пришлось.
Последним порог переступил ведущий художник и сразу растерянно замер, не зная, что делать с дверью - закрывать ли ее, оставляя продюсера в коридоре, или нет?.. Продюсера не особо любили, но, несмотря на это, он все-таки был своим человеком, в отличие от дымящего пришельца, который теперь бесцеремонно занял его законное место.