‒ В Швейцарию? – переспросил Антон.
‒ Да. Меня ждут с докладом в ЦЕРНе4, ты группа поддержки. Они хотят знать как работает «Демон».
‒ Все это хотят знать Ань.
‒ Да Антош. Да.
Через три дня Анна и Антон как почётные гости присутствовали в ЦЕРНе.
4
Совещание с учеными ЦЕРНа проходило в конференц-зале, больше похожем на небольшой амфитеатр. Просторное помещение с мягким освещением и огромными экранами на стенах внушало серьёзность момента. Анна заняла место в центре стола, окружённого специалистами разных областей науки. Здесь были такие видные ученые современности как Нейтан Андерсон – специалист в области теоретической физики и квантовой механики, Борис Орлов – нобелевский лауреат за исследования в области квантовой интерференции, а также доктор Амалия Рейнхардт специалист в области экономических моделей, учитывающих поведение людей в условиях неопределённости. Напротив неё, в первых рядах, сидели журналисты с блокнотами и включёнными диктофонами.
Анна ненавидела публичные выступления. Но сегодня выбора не было. «Демон Лапласа» стал глобальным явлением, и её пригласили как лицо проекта, хотя в душе она чувствовала себя лишь его частью. Анна открыла ноутбук, вышла за трибуну и представила свою презентацию с многочисленными графиками, таблицами и формулами.
‒ Анна Сергеевна, ‒ обратился к ней после окончание доклада нобелевский лауреат Борис Орлов, мужчина за семьдесят, худощавый и со спокойным голосом. ‒ Не секрет, что ваша работа всколыхнула мировое научное сообщество. То, что ваша команда создала, без сомнения, является технологическим чудом. Однако у меня есть несколько вопросов.
‒ Слушаю вас профессор, - ответила Анна.
‒ На основании вашей презентации становится ясно, что «Демон Лапласа» использует квантовое вмешательство для формирования своих прогнозов. Но как вы контролируете степень этого вмешательства? Есть ли риск, что Машина не просто прогнозирует события, а напрямую изменяет реальность?
‒ Это отличный вопрос. Мы провели обширные тесты и подтвердили, что Машина базируется исключительно на анализе входящих данных и не влияет на реальность напрямую. Однако есть признаки, что распространение информации о прогнозах действительно может формировать поведение людей, подстраиваясь под прогнозы.
‒ Понимаю. Но если информация о прогнозах меняет поведение людей, разве это не означает, что Машина становится участником причинно-следственных цепочек? И если это так, вы уверены, что она не создаёт замкнутый цикл, где предсказания становятся само реализующимися?
‒ Да, это проблема, которую мы сейчас активно изучаем. Мы видим, что эффект «самореализации» действительно существует. Пока мы не понимаем, является ли это побочным эффектом, встроенным в саму природу прогнозов.
‒ Это настораживает. Я также хотел бы уточнить: если этот так называемый «Демон Лапласа» способен прогнозировать будущее с такой точностью, как вы справляетесь с вопросами квантовой неопределённости? Ваша система не противоречит фундаментальным законам физики?
‒ Квантовая неопределённость действительно накладывает ограничения. «Демон Лапласа» использует вероятностные модели для обработки данных. Мы не пытаемся определить точное состояние системы, но анализируем все возможные исходы и формируем прогноз с наивысшей вероятностью. Машина не нарушает физические законы, она работает в рамках их ограничений.
‒ Прекрасно. Тогда мой последний вопрос: если мы допустим, что Машина действительно не только прогнозирует, но и формирует события, кто несёт за это ответственность? Ведь опубликованный прогноз может стать причиной катастрофы. Кто определяет, что именно и как будет предсказываться?
‒ Это сложный вопрос Борис Петрович, и он выходит за рамки науки. На данный момент решения о публикации прогнозов принимаются коллективно, включая представителей правительства и комитетов по этике. Но я согласна, что нужна более чёткая структура ответственности, особенно если Машина будет использоваться в глобальном масштабе.
‒ Благодарю за ответы, Анна. Ваш проект вызывает восхищение, но, как и любое великое достижение, он требует глубокого понимания его последствий. Надеюсь, что вы продолжите задавать себе эти сложные вопросы.
‒ Спасибо, профессор. Я ценю ваши замечания и уверена, что они помогут нам двигаться в правильном направлении.
Далее слово взял доктор Омар Хасан специалист в области искусственного интеллекта и вычислительных систем родом из Индии. На ломаном английском он спросил:
‒ Анна, не могу не задать вопрос, который обсуждается с момента запуска проекта. Как «Демон Лапласа» справляется с хаотическими системами, такими как климатические изменения или поведение финансовых рынков? Ведь хаос подразумевает непредсказуемость, верно?