На том конце провода слышится нервный вздох. Том не ожидал, что я помешаю его планам. Больше всего меня пугает тот факт, что он готов оклеветать человека ради достижения цели.
«Я сделаю все, чтобы его посадили в тюрьму», – вспоминаю его слова, и меня передергивает.
В трубке слышатся короткие гудки – свидетельство злобы парня. Возможно, теперь он возненавидит и меня, но зато я не буду корить себя за то, что по моей вине посадили невиновного, а настоящий преступник тем временем так и гуляет на свободе.
Выпиваю сразу две таблетки успокоительного и иду в комнату.
За окном уже стемнело, темные тучи периодически озаряют вспышки молний, разрезая тишину оглушительными раскатами грома. Под одной из вспышек замечаю подъезжающий мустанг и скорее выключаю свет.
Пусть думает, что никого нет дома.
Водитель не торопится выходить, а действие таблеток уже наливает свинцом веки. Я ложусь на кровать в ожидании стука в дверь, но так и не слышу его. Вместо этого меня затягивает в безмятежный сон, лишенный сновидений.
Ночь проходит незаметно, будто бы я закрыла глаза всего на пару минут, но вот он – новый день, и солнечные лучи упрямо прорываются в мою спальню. Вчерашние страсти позади. Правильно говорят: утро вечера мудренее. Я блаженно потягиваюсь в кровати.
После произошедшего меня не отпускает чувство легкости, все встает на свои места. Такое испытываешь, когда поступаешь правильно. Возможно, судьба поблагодарит меня за это.
Но точно не Том. У него весьма странные понятия о добре и зле.
Так, Эмили, хватит уже думать об этом.
Я начинаю утро с контрастного душа и овсяной каши на завтрак. Разминка помогает проснуться, а зеленый чай – взбодриться. Слегка пританцовывая, я решаю надеть платье и сандалии: по сводкам гидрометцентра день обещает быть жарким.
Смотрю в зеркало и вижу прекрасную девушку с сияющими карими глазами и волнистыми темными волосами. Платье красиво подчеркивает мои стройные ножки и осиную талию. Не хватает только пары штрихов. Достаю косметичку и подкрашиваю ресницы, на губы накладываю тонкий слой помады.
Если бы только мама видела меня сейчас, она бы сильно удивилась. Она всегда советовала мне носить платья, восхищалась моей фигурой, а я не вылезала из джинсов, считая все ее комплименты обычной материнской любовью. Кажется, я выхожу из подросткового возраста, и мои приоритеты меняются.
Моя старушка снова показывает характер, но мне удается договориться с ней об успешном запуске с третьего раза. Выезжаю из дома и лишь на полпути замечаю перемену. Странная тишина в салоне настораживает: ветер не бьет в лицо как обычно.
На месте разбитого окна стоит новое, и оно задорно поблескивает в лучах солнца.
Я прикасаюсь подушечками пальцев к стеклу и начинаю тихо смеяться. Меня даже не смущает тот факт, что ночью кое-то прокрался в гараж и возился с моей машиной. Этот поступок говорит о многом. Он значит больше, чем просто благодарность.
Черный мустанг стоит на привычном месте, но ни Адама, ни его друзей я не вижу. Видимо, они уже ушли на пары.
По пути к корпусу я вновь сталкиваюсь с волной негатива. Стараюсь не обращать внимания на злые языки. Даже Джулия замечает во мне перемены.
– Неплохо держишься, – говорит подруга, когда я оставляю без внимания пошлые шутки проходящих мимо парней в столовой.
– Слышала, что Адама хотели посадить?
– Теперь понятно, почему меня спрашивали о том конфликте! – Ее глаза округляются. – Но, видимо, он, как всегда, откупился, раз снова щеголяет на свободе.
И она туда же.
– Он не нападал на тебя, Джули, – шепчу я, ковыряя мясную запеканку. – В тот вечер я видела его на речке на другом конце города.
Она кидает на меня удивленный взгляд.
– Ну почему все считают его преступником? – спрашиваю я.
– Потому что он – Демон, Эми, он делает, что хочет. Он унизил меня при всем универе, рассказывая гадкие подробности! А на выпускном, говорят, убил одноклассника.
– Вот именно, что говорят! Это ведь не доказано! Он делает то, что хочет, но в этом и состоит проблема. Люди считают его непредсказуемым, поэтому вешают на него все смертные грехи.
– А кто, если не он? Только Адам настолько отбитый.
– Но он не нападал на тебя, – настаиваю я, и Джулия прикусывает губу. – Значит, в городе есть еще один «отбитый».
Девушка соглашается, проглатывая возражения. У нее, как и у Тома, нет доказательств против Кинга.
– Когда следующая вечеринка в братстве?
– Хочешь пойти? – Голос Джулии мгновенно меняется, и она заметно оживляется.
– Да, в прошлый раз было весело, – улыбаюсь я.