Глава 37
Приятные новости
В карих радужках таится задоринка. Припухшие от поцелуев губы расплываются в счастливой улыбке. Нет никаких физических изменений, но в совокупности я уже не та, что прежде. Говорят, после потери девственности девушки становятся другими, что-то внутри, в душе, меняется раз и навсегда. В зеркале стоит уверенная в себе, счастливая девушка, уже женщина, и обворожительно улыбается. Взгляд переменился, в нем появилась некая таинственная перчинка. Я вглядываюсь в отражение, и теплая рука касается мой спины.
– Доброе утро.
Блеск серо-голубых глаз. Мое тело приятно ломит от вчерашних событий. Почти всю оставшуюся ночь мы купались в реке и дурачились как дети, а потом поехали домой и завалились спать.
В его нежном взгляде читается так много. Не нужно слов, чтобы понять, что мы значим друг для друга. Об этом рассказывает язык наших тел. Два совершенно разных человека стали единым целым. Адам проводит кончиками пальцев по моей руке, и по венам тут же разносится волна возбуждения, а тело моментально бросает в жар. Я устремляю на него взгляд через зеркало, чувствуя непреодолимое желание.
– Не смотри так, Эми, – шепчет Адам, щекоча дыханием мое ухо, – иначе я тебя съем.
Я тихо смеюсь.
– Серьезно, я очень хочу есть, – улыбается Кинг и делает по-детски грустную гримасу. – Ты слишком аппетитно выглядишь.
Адам кусает меня за шею, и я начинаю визжать, задыхаясь от смеха.
– Я поняла, поняла! Сейчас что-нибудь придумаю.
Он выпускает меня из объятий, и я спешу вниз на кухню готовить ему завтрак, чувствуя на шее след от укуса. Адам бесшумно спускается следом, и я подпрыгиваю возле плиты, когда он кладет руку мне на плечо.
– Не смешно, – сетую я, держась за сердце.
Хищный взгляд встречается с моим. Кинг садится за стол, и я подаю ему яичницу с беконом, а себе насыпаю мюсли и заливаю их молоком.
– Снова стала травоядной? – Парень вопросительно изгибает брови.
– Полезный завтрак – залог хорошего здоровья.
Кинг изображает недовольную гримасу и натыкает на вилку кусок жареного бекона.
– Ешь, – приказывает он и подносит вилку к моему лицу.
Я морщу нос и отворачиваюсь, отчего взгляд Кинга мрачнеет. Демон наклоняет голову, недовольно цокнув. Вилка приближается, я отодвигаюсь. Ножки стула поскрипывают, и Адам хватает меня за запястья до того, как я падаю. Равновесие возвращается, и я облегченно вздыхаю.
– О чем вы говорили вчера с Томом? – спрашивает Кинг, жуя свой завтрак.
Около восьмидесяти процентов времени я вижу Адама поедающим пищу, и теперь мне кажется, что я и сама подсаживаюсь на вредную, но такую вкусную еду.
Сама цепляю пальцами кусок бекона из его тарелки и отправляю в рот. Кинг победно улыбается.
– Да ни о чем. В основном он спрашивал меня про универ. Ничего странного я не заметила.
Адам кивает и задумывается, стискивая зубы, а я ловлю себя на мысли, что в открытую любуюсь им, не скрывая мечтательной улыбки.
Прекрасное лицо с маленькой татуировкой перевернутого креста и непонятной надписью, четкий изгиб губ, удивительные глаза и светлые волосы. В первый день нашего знакомства он показался мне по-настоящему страшным и злобным парнем, но сейчас я не могу оторвать от него взгляда.
Я люблю его.
– Поехали, – голос Адама возвращает меня в реальность.
Я мою тарелки и бегу одеваться. Из окна вижу, как Адам достает из багажника какие-то вещи и заходит обратно в дом. Когда я спускаюсь, Кинг стоит в другой одежде. Синие джинсы, белая футболка, черные кеды. Из элегантного мужчины в костюме, каким Адам был вчера, он превращается в обычного парня, что никак не уменьшает его привлекательности.
Кинг кидает на меня хищный взгляд, взбудораживая мое нутро и заставляя переминаться с ноги на ногу. В последнее время я часто ношу платья, сарафаны и юбки и не могу не замечать на себе восхищенные взгляды Демона. Сегодня я решила надеть шифоновую юбку в цветочек и блузку с коротким рукавом. Образ мне очень понравился, хотя год назад мама безуспешно пыталась одеть меня в эти вещи, когда меня впервые пригласили на свидание. Парня звали Эндрю, и после неловкого похода в кино мы с ним не общались. Эндрю не проронил ни слова за весь вечер, а я думала, что умру со скуки. Поэтому придя домой, пообещала себе больше никуда ни с кем не ходить.
Рука Адама касается моего бедра. Птица подлетает к раскрасневшейся щеке, а глаза наполняются мраком.
– Ты готова? – тихо спрашивает он, наслаждаясь моей реакцией на его прикосновения.
По телу бегут мурашки. Я касаюсь его красного орла на шее, и он закрывает глаза.
– Готова, – отвечаю ему, и уголки моих губ поднимаются вверх.