Это больше, чем просто утро.
Он ставит передо мной тарелку с поджаренными охотничьими колбасками, завернутыми в бекон, и ароматным омлетом с кусочками мяса. Такой порцией можно наесться на целый день, я и половины не съем за раз. По глазам Адама видно, что он доволен собой, и мне в голову приходит мысль. Я съедаю немного омлета с колбаской и решаю проучить его. Беру в руки тарелку и демонстративно поднимаю ее над полом.
Сколько посуды он разбил в моем доме? Думаю, я имею право поквитаться. Жалко, конечно, ведь это и впрямь очень вкусно. На лице Адама появляется каменная гримаса.
– Давай, – подначивает парень, кивая на тарелку, – рискни.
Я уже размыкаю пальцы, готовясь кинуть блюдо на пол, как вдруг слышу щелчок замка и звук открывающейся входной двери.
Тарелка возвращается обратно на стол, и я напрягаюсь. Сердце моментально начинает выбивать рваный ритм на моих ребрах. Я вскакиваю со стула и подбегаю к Адаму, прячась за его широкой спиной. Кинг тихо посмеивается, сидя на месте и продолжая поедать свой завтрак. По коридору разносятся шаги, отчего я испытываю тревогу.
– Адам? – слышу приятный мужской голос и сразу же понимаю, кто это.
– Мы здесь, – спокойно отвечает парень.
Что страшнее: столкнуться с отцом своего парня в его одежде? Или же вообще впервые увидеться с отцом?
– Мы? – доносится напряженный вопрос, и на кухне появляется он.
С первых секунд я чувствую: это он, мой отец. Красивый, подтянутый, в строгом костюме, немного взволнованный. В темных волосах виднеется седина, у глаз залегли морщинки, но он все равно выглядит прекрасно, будто сошел с красной дорожки.
Папа!
Без сомнений. Я будто смотрю в зеркало. Выхожу из-за спины Адама и вижу эти глаза. Джон подходит ближе, и наши взгляды встречаются.
«У тебя его глаза», – вспоминаю слова Кинга.
– Не может быть… – уголки его губ медленно ползут вверх.
Адам встает и обнимает мужчину, похлопывая его по спине.
– Знакомься, – говорит он, – Эмили – моя девушка и твоя…
– Дочь, – перебивает его Джон.
Он подходит ко мне и заключает в теплые объятья. Я вдыхаю запах его парфюма, какой-то знакомый, родной аромат. На глаза наворачиваются слезы, но я вовремя беру себя в руки.
Вот бы мама была здесь.
– Голоден? – спрашивает Адам.
– Нет, я поел по дороге домой. А где Сарра?
Он ничего не знает?
– Она пропала год назад, – сухо отвечает Адам, убирая грязную тарелку в посудомойку.
Джон смотрит на меня, и я замечаю в его взгляде трагические нотки. Прошло восемнадцать лет, а у него, видимо, еще остались чувства к моей матери. Он расстроенно садится за стол и хватается за голову. Я вижу, как из-под рукавов на его руках выглядывают татуировки, чем-то схожие с рисунками на коже Адама. Только вместо птицы на ладони изображен портрет Сальвадора Дали. В карих глазах проносятся все эти восемнадцать лет, и каждый день, проведенный с моей мамой.
Адам гремит посудой в посудомойке, немного нервно переставляя ее с места на место.
– Как все это произошло? – тихо спрашиваю я, и Джон поднимает на меня грустный взгляд.
Тарелка выскальзывает из рук Демона и разбивается вдребезги.
– Дьявол, – выругивается Адам и выносится из кухни.
В коридоре слышится возня.
Джон снимает пиджак и вешает его на спинку стула, попутно стягивая с шеи галстук, обнажая татуировки на шее. У них с Адамом много общего. Манеры, мимика, жесты. Сразу видно, что Адама воспитывал именно Джон, он и стал ему настоящим отцом.
– Нас свела одна встреча. Она училась в медицинском колледже, я был обычным оболтусом из неблагоприятной семьи. Казалось бы, два разных человека – красавица-отличница и сорванец, еле закончивший школу.
В дверях мелькает Адам, ворча себе что-то под нос.
Я встаю со стула и уже наклоняюсь, чтобы поднять осколок, но Джон останавливает меня и взглядом дает понять, что не стоит вмешиваться.
– Стефани придет с минуты на минуту.
– Я нашла ваши старые письма. Вы с мамой были очень близки.
– Одним летним вечером Сарра возвращалась домой с работы, – улыбается Джон, почесывая гладковыбритую щеку, – и наша компания решила подшутить над ней. Тогда я знатно отхватил от нее.
Он начинает смеяться, и я не сдерживаю улыбки. Очень на нее похоже: мама всегда умела постоять за себя.