Парень идет молча. На проходной нас встречает медсестра с кислой миной. При виде Адама она оживляется и улыбается ему во все тридцать два зуба. Потом замечает меня.
– Начальство меня убьет!
– Все хорошо, – отвечает Кинг и прячет в карман ее халата крупную купюру. – Начальство ничего не узнает.
Психиатрическая больница окутана тишиной, только в конце коридора на втором этаже слышны стоны душевнобольных. Я крепко сжимаю ладонь Адама, вспоминая последнюю экскурсию по этому месту, и гадаю: зачем он привел меня сюда посреди ночи?
Мы останавливаемся перед дверью с золотистой табличкой «207». Адам переводит на меня настороженный взгляд. Даже в темноте можно разглядеть его волнение. Он дергает за ручку и произносит:
– Познакомься, Эмили. Сарра Кларк.
Я захожу в палату и вдруг слышу знакомый голос, напевающий колыбельную, которую в детстве мне пела мама. Парализующий шок не дает сойти с места. Я застываю в дверях и чувствую, как подкашиваются ноги.
Этого не может быть!
– Мама, – шепчу я.
Часть 2
Пролог
Они стоят друг напротив друга, нацелив пистолеты точно в головы. Я вижу, как глаза Адама горят в предвкушении. Все во мне затихает: боль от побоев, переживания за судьбу матери, шок от горькой правды. Остаются лишь ожидание и страх: кто сделает первый шаг в бездну.
Я знаю, что Кинг не остановится. Все его демоны разом вырвались на свободу и нашептывают ему: «Стреляй».
Либо убьешь, либо будешь убитым.
Мне больно дышать. Я прикусываю повязку, которой перевязан мой рот. Тряпка пропитана кровью, и я чувствую этот солоноватый привкус на языке. Ребра режет колющая боль, руки онемели от кабельной стяжки.
Слишком много крови.
Серо-голубые глаза Кинга встречаются с моими, и злоба мигом затуманивает его разум. Каждая клеточка тела напрягается.
«Зажмурься», – слышу в голове голос мамы и опускаю веки.
Раздается оглушительный выстрел.
Глава 1
Гроза
Ноги заплетаются, но я иду все быстрее и, в конце концов, срываюсь на бег. Лестница кажется бесконечно длинной, а коридоры больницы – нескончаемыми. Я пробегаю мимо приемной и вырываюсь на улицу, в пучину дождя и грома.
Бежать! Как можно скорее.
Мой мозг отказывается верить в произошедшее. Невозможно! Все это время мама была рядом, а я ничем ей не помогла. Она ждала моей помощи.
Вспоминаю ее пустой взгляд, и в ушах звучит несвязное бормотание.
– Она под транквилизаторами.
Яркая вспышка освещает двор психиатрической больницы, я бегу со всей силы прочь от увиденного, от осознания того, что моя мама даже не узнала меня. Ноги подкашиваются, но сильные руки ловят меня до того, как я падаю на мокрый газон.
Это происходит не со мной.
Я пытаюсь закричать, но не слышу собственного голоса, у меня нет сил издать ни звука, удается лишь с жадностью хватать ртом воздух. Боль сковывает мышцы, и тело превращается в одну сплошную судорогу. Адам сжимает меня в объятиях, и мой крик оглушает нас двоих.
– Тише, – шепчет он, – нас не должны здесь видеть.
– Мама! – хриплю я.
Кинг приподнимает меня и несет на руках в машину. Я не могу унять истерику. Душевная боль превращается в агонию, и в итоге меня одолевает упадок сил. Адам молча везет нас домой, периодически поглядывая на то, как я отстраненно смотрю в окно.
– Пойдем, Эмили, – говорит он, когда мы приезжаем.
Мне не разобрать слов, все вокруг сливается в неясный шум. Мама, моя родная мама, лежала все это время в больнице. Кто надломил ее психику так сильно, что теперь она находится под транквилизаторами? И почему Адам назвал ее Саррой Кларк?
Кинг собирается помочь мне выйти из машины, но я показываю ему жестом, что справлюсь сама, и выползаю из салона.
Мы молча идем в дом. Я благодарна богу, что Джон уже спит. Не хочу, чтобы он видел меня в таком состоянии. Адам берет меня под руку и ведет в спальню. Чувствую себя куклой, куском фарфора, поддающимся каждой его манипуляции.
– Как давно ты об этом знал? – бесстрастно спрашиваю я, на что Адам отводит взгляд.
– Все время.
Цепляюсь пальцами за простыни и со всей силой сжимаю кулаки.
– Почему…
– Она просила не говорить, – шепчет Кинг, снимая с меня мокрые кеды, – но, как видишь, я не сдержал обещания.
Меня пробирает тихий смех, который с каждой секундой становится все громче и громче. Я хватаюсь за живот и начинаю истерично хохотать, катаясь по кровати.
Адам уходит из комнаты и приходит с бутылкой виски и двумя стаканами. Пока я задыхаюсь от приступа, он наливает мне выпивки почти до краев.
– Пей.