Я послушно делаю пару маленьких глотков.
Алкоголь моментально расслабляет тело, и мне становится спокойнее. Кинг наливает себе и осушает стакан почти до дна.
– Ты же не пьешь.
– Сегодня ночь невыполненных обещаний, – отвечает парень и разливает снова.
Уже совсем скоро мое подавленное состояние бесследно исчезает, и я, наконец, могу вздохнуть полной грудью. Мы сидим на кухне и готовим сандвичи.
О сне можно забыть.
– У тебя не сэндвич, а мясо с хлебом, – посмеиваюсь я, и Демон давит довольную улыбку.
Адам заправляет свой бутерброд кетчупом и откусывает, соус вытекает и пачкает его руки.
– Что случилось с моей мамой? – осмеливаюсь спросить я, и Кинг выгибает дугой бровь, будто интересуясь: «А ты готова это услышать?»
– Когда дело Джимми закрыли, нашу компанию вместе с Томом отправили на лечение в психиатрическую больницу. – Адам, вытирает салфеткой испачканные пальцы и уголки губ. – Я отказывался около года, но после смерти мамы отец все-таки уговорил меня лечь на пару недель, чисто для галочки в суде. Таблетки я не принимал, незаметно выплевывал их, поэтому мой разум не был притуплен, и я видел весь ужас той атмосферы. Иногда мне казалось, что я и сам схожу с ума.
– Кошмар какой.
Мне хватило всего одного часа, чтобы прочувствовать отчаяние того страшного места. Не представляю, каково находиться там две недели.
– Я познакомился с медсестрами, – продолжает Адам, и на его лице появляется ехидная улыбка. – От них-то я и узнал о неспокойной пациентке. Сарра Кларк – так ее звали в больнице. Ее нашли на улице в подавленном состоянии, она шла босиком и кричала. Когда ей предложили помощь, она проявила агрессию. В итоге Сарра попала в клинику. В документах у нее указана фамилия Кларк. Видимо, липовые…
Зачем моей маме подделывать паспорт?
– Она часто пыталась сбежать и нападала на медсестер. Ее пичкали транквилизаторами. Однажды мы с ней встретились в столовой, и она попыталась мне все рассказать. Сарра узнала меня, а я злился на нее. Мне казалось, что она заслуживает возмездия после смерти мамы.
Адам опускает взгляд, а я ободряюще обнимаю его за плечи. Если бы не алкоголь, я бы уже давно билась в истерике, но виски не дает мне взорваться, затуманивая разум.
– Я решил, что стоит насладиться моментом справедливости, и начал общаться с ней, радуясь ее безумию.
Пытаюсь не реагировать на неприятные подробности. Адам не виноват, на его месте я бы тоже злилась.
– Она говорила, что ей пришлось поменять фамилию, прежде чем приехать. Сарра твердила, что Питер вернулся и он хочет убить не только ее, но и ее дочь.
– Джон говорил, что он погиб, – подмечаю я, на что Кинг кивает.
– Сарра рассказывала про тебя, боялась, что ты приедешь в город. Тогда я решил, что это отличный способ поквитаться. Когда ты приехала в Лафайет, ненависть не давала мне покоя. Я периодически приезжал к ней в больницу, пробирался по ночам в палату и говорил ей про тебя.
Мои руки дрожат, и я вцепляюсь пальцами в его запястье.
– Она взяла с меня слово, что я ничего тебе не расскажу и уговорю уехать. Я облажался.
Адам берет стакан с виски и осушает его.
– Я должна была узнать правду. Мы заберем маму оттуда, и все наладится.
– Так нельзя, – качает головой Адам. – Ввиду последних событий, вполне возможно, что Питер выжил и сейчас ищет вас обеих. Там она в бóльшей безопасности, а ты – под моим присмотром.
– Но что же нам делать?
– Нужно узнать, где прячется Питер, а потом уже думать.
– Может, рассказать Джону? Я думаю, он сможет помочь нам.
– Если Сарра говорит правду, отцу лучше ничего не знать, чтобы он не попал под удар.
Я глубоко вздыхаю и смотрю на свой сэндвич. Есть совсем не хочется, глаза слипаются от усталости. Адам заставляет меня допить виски и ведет спать.
Глава 2
Доброе утро!
Мне снятся его глаза. Серо-голубые льдинки задорно сверкают, теплые губы касаются моего тела. Я громко дышу, понимая, что ощущения становятся реальней с каждой секундой. Чувствую его обжигающее дыхание на своей коже и открываю глаза.
Адам спускается поцелуями ниже и, задирая футболку, касается губами моего соска. Низ живота воспламеняется, я притягиваю Адама к себе и впиваюсь в его губы нетерпеливым поцелуем. Запускаю руку ему в шорты и обхватываю твердый член. От громкого вздоха Адама возбуждение нарастает сильнее, и я начинаю водить пальцами по его плоти.
С губ Кинга срывается довольное шипение. Он переворачивает меня на живот, снимая с меня трусики. Резким толчком входит в меня, отчего я вскрикиваю, приподнимает мои ягодицы, заставляя прогнуться сильнее и раздвинуть ноги шире, и начинает жесткие, грубые толчки. Каждое движение заставляет меня вздрогнуть от растущего наслаждения. Я прикусываю зубами край подушки, пытаясь сдержать громкие стоны.