— Просто ты мне нравишься, — со вздохом признаюсь, отвернувшись к окну. Лунные лучи играют бликами на темной воде канала. — Слишком сильно. Извини. Это обязательно пройдет, но пока не прошло, нам какое-то время лучше не видеться…
— Это взаимно.
— Как я уже сказала, дело во мне, поэтому… Что?!
Артур вскакивает, рывком преодолевает расстояние между нами и прижимает меня к стенке. Я смотрю на него растерянно, не в силах ни пошевелиться, ни оттолкнуть.
— А что — незаметно? — почти возмущенно спрашивает он, пожирая меня горящим взглядом. — Да я разве что на ушах не постоял, чтобы ты на меня посмотрела! Провожу с тобой все свободное время, гоняю парней, которые имеют наглость с тобой заигрывать, из кожи лезу, придумывая сюрпризы. Я пытался дарить подарки, но ты же не брешь! Что еще я должен сделать, чтобы показать, что влюбился, как пацан?!
"Вот! Я же тебе говорил", — самодовольно замечает внутренний голос.
— Ты мог меня поцеловать, — выдавливаю я, вспоминая вечера, когда Артур провожал меня. Как перехватывало дыхание от его взглядов. Каждый раз я ждала, что наше милое дружеское прощание закончится страстными объятьями. Но Артур обжигал меня улыбкой, прикладывал к губам тыльную сторону ладони и уходил со словами "Добрых снов, Лисса".
— Я поцеловал тебя, — хрипло напоминает он. — В подвале.
— И… ты мог сказать… — от лежащей на моей талии руки словно разлетаются колкие искры по всему телу. Горячее дыхание касается губ.
— Вот, говорю. И целую.
Вторая рука ложится на мой затылок. Мир вспыхивает и растворяется в страстном, почти яростном поцелуе. У меня подгибаются ноги. Сердце колотится, словно вот-вот вырвется из груди. Не хватает дыхания, но я не могу, просто не могу прервать этот поцелуй. Словно умру, если он прекратится…
Артур нехотя отрывается от моих губ. Упирается лбом в мой лоб, тяжело дыша…
— Ну что: синьорина Эррол, декларация о намерениях получилась достаточно убедительной?
— Пожалуй, — бормочу я, цепляясь Артура, чтобы не упасть. — Но согласно городскому уложению о документообороте декларации необходимо подавать в двух экземплярах.
И, запустив пальцы в его волосы, сама целую его — требовательно и жадно.
Стук створки и дребезжание стекла заставляет нас вздрогнуть и воровато обернуться. Досадливо морщусь.
— Ветер…
Подхожу, чтобы закрыть задвижку. Ночной воздух охлаждает разгоряченное лицо, выдувает из головы сладкий туман. Засевшая где-то на краю сознания тревожная мысль выбирается на поверхность.
— А как же Пенелопа?
Артур выдерживает мой взгляд.
— Мы расстались, — спокойно говорит он.
— Давно?
Странно, что я не слышала об их разрыве. И это в городе, где от соседей трудно утаить даже слишком экстравагантный фасон нижнего белья.
— Примерно час назад.
Фыркаю и пихаю его в грудь в притворном возмущении.
— И сразу поскакал соблазнять другую? Ну ты кобель!
Артур ловит меня за руку, притягивает ближе.
— Я просто хотел тебя увидеть, — признается он с обезоруживающей улыбкой.
У меня нет ни сил, ни желания возражать, когда Артур утаскивает меня в кресло.
Жаркий шепот на ухо:
— Так на чем мы остановились?
Снова поцелуи — то нежные, то жадные. У меня кружится голова. Хочется пойти дальше, позволить себе больше. В теле вспыхивают и гаснут колкие искры, сладко ноет низ живота.
Но кроме возбуждения есть еще неуверенность. И… наверное, страх разочароваться. Или разочаровать…
В постели я не страстная тигрица. Стыдно признаться, но я вообще не люблю секс. Все, что предшествует ему — поцелуи, ласки — обожаю. А вот сам процесс — не особо. Несколько утомительных потных минут, нелепые движения и странная досада после.
Учитывая, как много значения придают этому занятию другие люди, иногда я чувствую себя обделенной.
Йон после нашего разрыва даже намекал, что его измена — моя вина. Мол, не будь я такой ледышкой, ему бы и в голову не пришло искать ласки на стороне.
А еще остатки мещанского воспитания шепчут, что нельзя так сразу соглашаться. Чтобы меня не посчитали доступной и не бросили сразу после первой ночи.