Георгий Валентинович был заведующим кафедры истории в Археологическом институте имени академика Лазарева. Там все его знали, как очень строго и принципиального преподавателя. Однако после случившегося, суровый преподаватель наплевал на принципы. Так гроза студентов-должников стал брать взятки от студентов, особо не скрываясь, на чем стал хорошо зарабатывать. Почти все деньги уходили лечение сына, но Георгия это мало заботило. Он автоматически отдавал теще все заработанное, а сам поселился в маленькой старой квартире, которая когда-то давно досталась ему от государства, как сироте. Так прошло пять лет. За это время Георгий сильно исхудал и теперь выглядел просто ужасно. На людях он почти не появлялся, проводя все время в кабинете. Редкий прохожий мог увидеть, как он плетется домой глубокой ночью в своем старомодном потасканном плаще…
VI
Испугавшись до одури, баба Лида умчалась сама не зная куда. Она даже не вспомнила потом, где провела последние два дня. Пришла в себя старушка где-то за городом, среди незнакомых дачных домиков. Свою обувь она потеряла, ноги были стерты в кровь. Седые волосы на голове были всклокочены, а руки стали черными от грязи. Все тело трясло мелкой дрожью, и ужасно хотелось пить, как после страшной попойки. Опомнившись, женщина пошла к «испоганенной малолетними вандалами и проститутками» остановке и, дождавшись автобуса, бесплатно (как никак заслуженный кондуктор) поехала обратно в город, но не домой, и не в полицию, а к своей подруге, чтобы все скорее рассказать. Добравшись к вечеру до нужного дома и не торопясь поднявшись на четвертый этаж, она забарабанила в знакомую дверь.
– Клара! Клара, открывай скорее!
С той стороны послышалось движение и недовольное ворчание. Наконец дверь открылась:
– Ошалела, дура старая? Чего ломишься-то?
Тут железные нервы бабы Лиды не выдержали, и она разрыдалась. Подруга сразу поняла, что дело серьезное, обняла гостью и провела ее в комнату, не забыв запереть входную дверь на все замки.
После того, как одна женщина успокоилась, вторая ее внимательно выслушала.
– Жорик? Тю, наш Жорик не мог!
– Да вот тебе крест! – баба Лида перекрестилась, – он это был! Как живой труп зятек твой!
– Дык он в институте своем должен быть! Он все время там. Ну-ка сейчас позвоню ему.
Поднявшись с любимого кресла, которое баба Клара не уступала никому и никогда, она зашаркала к телефону. Гудки тянулись долго, она уже думала положить трубку, как на том конце ответили:
– Археологический институт.
– Будьте добры Георгия Валентиновича.
– Он в отпуске.
– Давно?
– Давно, – трубку положили.
Пока Клара говорила по телефону, маленький Миша забрался в ее кресло, увлеченный какой-то игрой. Лидия не стала его отвлекать, молча наблюдала за мальчиком. Ей было жаль ребенка, мать которого умерла, а отец сделался каким-то чудищем, да еще и это происшествие пару дней назад. Вдруг ребенок, скакавший на кресле, не удержал равновесия и плюхнулся, разлив чашку с чаем, которую Лида оставила на подлокотнике. Миша и баба Лида вместе рассмеялись: мальчик – потому что маленький, бабка – сказалось напряжение.
В этот момент в комнату вошла бабушка Миши. Увидев, что внук сидит в ее кресле, да еще и испачкал его, старуха разразилась матерной руганью. Взяла внука за шиворот и вытолкала его из комнаты, отвесив перед этим шлепок по заднице. Маленький мальчик в истерике убежал в другую комнату, вытирая слезы.
– Не слишком ты сурово?
– Своих внуков будешь сама воспитывать. Я сто раз говорила, что на моем кресле нельзя беситься!
Лидия не стала возражать. Клара предложила ей остаться переночевать. Лидия согласилась с некоторым облегчением и, в знак благодарности, сама предложила отвести утром мальчика в детский сад. Теперь уже Клара не стала возражать, а зря…
VII
Баба Лида возвращалась домой после того, как отвела Мишу в сад. Он был хорошим мальчиком и, такая прогулка не была ей в тягость.