Кунашир достал телефон и включил камеру. Опыт работы в полиции подсказывал ему, что понадобятся доказательства.
Тем временем Георгий усадил Мишу на стопку книг посередине комнаты, взял свиток с пола и начал читать, произнося непонятные, но от того не менее жуткие, слова гортанным голосом. Внезапно комната озарилась красноватым светом, стены постепенно стали заполняться жуткими письменами и отвратительными рисунками. Миша оказался в центре образовавшейся инсталляции. Мальчик болтал ногами и хихикал, похоже, что ситуация его ничуть не пугала. Георгий продолжал читать, перейдя на другой свиток.
Вдруг тело Миши выгнулось и взлетело над полом. Георгий расхохотался и принялся хлопать в ладоши. От тела Миши стали разливаться черные волны не то пепла, не то чернил. Баба Лида, наблюдая за происходящим не могла вымолвить ни слова, только толкала локтем Кунашира. Кунашир же к этому времени уже давно пребывал в обмороке, развалившись в луже собственной мочи…
XII
Данталиан почувствовал, что Молох поселился в теле мальчика сразу после того, как пролилась его кровь. Но мелкий бес не мог понять, почему владыка сразу не разорвал тело ребенка, чтобы выбраться. Перепугавшись Данталиан быстро перечитал свиток и понял, что упустил важную деталь – жертва должна быть добровольным свидетелем ритуала, иначе демон будет просто заперт в смертном теле. В этот момент в квартиру ворвались…
Георгий мешком повалился на пол, так и не приходя в себя. Бес с радостью и нетерпением покинул тело мужчины – верный слуга торопился приветствовать своего хозяина, в надежде, что его не покарают за ошибку.
Глаза Миши резко распахнулись. Тело мальчика все еще парило над землей. Воздух вокруг потрескивал.
Увидев перед собой летающее существо, мальчик резким движением руки притянул к себе беса и взял его мертвой хваткой за горло.
– Владыка! Это я, Данталиан, ваш верный слуга! Я как раз собирался вас освободить из этого мерзкого тела!
– Он умер? – из тела Миши раздавался вовсе не детский, утробный голос, сулящий только адское пекло и смерть.
– А, это… Да, какое нам дело до жалких смертных, господин! Хе–хе, – бес неуверенно ухмыльнулся, поджав костлявый хвост.
Продолжая сжимать горло беса, второй рукой парящий мальчик сорвал с себя крестик, который баба Клара всегда велела носить при себе не снимая, и прижал его пальцем ко лбу Данталиана. Бес завизжал так, что баба Лида, которая уже была глуховата, решила, что теперь то оглохла окончательно. Бес начал извиваться в детских руках, но захват не давал ни шанса вырваться. Постепенно череп Данталиана оплавился окончательно. Когда державшая его рука разжалась, на пол упала только вонючая кипящая жижа.
От крика пришел в сознание Кунашир, который обезумев схватил табельный пистолет, вылетел из шкафа и выпустил всю обойму, целясь в мальчугана. Ни одна из них не попала в цель. Голова Миши с жутким шипением повернулась к полицейскому, и конечности Кушнира, прокачке которых он посвятил так много времени в тренажерном зале, стали по очереди очень медленно отделяться от тела: сначала руки, одна за другой, затем ноги. Кунашир тоненько скулил, на большее он уже не был способен. В его глазах читался безумный страх. Когда очередь дошла до головы, то со стороны могло показаться, что ее сжимают невидимыми тисками. Глаза сержанта выпучились и налились кровью, язык вывалился и посинел. Наконец с глухим шлепком голова взорвалась.
По лицу бабы Лиды бежали слезы. Про себя она уже прочла все молитвы, какие знала, и была готова прощаться с жизнью. Тут дверь шкафа, за которой она пряталась, приоткрылась, словно это сделала невидимая рука. Ребенок, которого баба Лида еще сегодня утром вела за руку в детский сад, продолжая парить в воздухе, взглянул не нее с неподдельным удивлением. Это был радостный взгляд наивных, ярко-синих, глаз. Мальчик радостно рассмеялся звонким смехом, опустился на пол и побежал к ней, широко расставив руки для объятий…