Из-за этого «красавца» мама меня в больницу собралась вести — подруга ни как не отреагировала на мои слова, все еще рассматривая художество. Поднося его к самому носу, она уже не в счетный раз словно пыталась запечатлить не известные ранее детали. По сути это было невозможно, потому что подобное она делала практически каждый день.
Перестань, ничего там нет — сердито выдергивая блокнот из ее рук я поспешно положила его в сумку. Как не странно, девушка даже не сопротивлялась.
Нарисуй его еще — с горящими глазами она придвинулась ко мне — ну там, в его необычные моменты, когда он использует свою магию или...она мечтательно подвела палец к лицу — или когда у него ярко зажигаются глаза???
Я не буду этого делать — мысленно ругая себя за столь подробные описания своих ночных похождений я фыркнула — ты же знаешь как неловко я себя чувствую когда вспоминаю обо всем этом? Это не совсем то невинное чувство, которое я испытываю в своих снах...
Твердый и достаточно резкий стук указки спас меня от очередной нравоучительной тирады. Женя выражением своего лица выразила всю гамму разочарование, на что была способна ее симпотичная мордашка, но как не странно послушно взялась за учебник. Попыталась сосредоточиться и я. Буквы сами складывались в строчки, в четкой последовательности списываемые с какого то в тот момент не понятного заголовка. Мысли были где-то очень далеко, скорее всего намного дальше этой реальности. Еще раз оглянувшись на все так же занятую подругу, я отложила ручку, осторожно достав из укромного места злосчастный блокнот. Особо искать страницу ни когда не приходилось, по крайней мере именно мне. Она сама находила меня, среди исписанных бессмысленных строчек и столбиков уравнений всегда открываясь на нужном месте. Лишь раз взглянув в задумчивом прищуре глаза я вздрогнула, в то же мгновение словно ощущая его присутствие и тот уже до безумия знакомый ветер. Может это и было мое воображение, а может лишь оттого, что я с раннего детства занималась рисованием и образы получались максимально приближенным к реальности...Причины можно перечислять бесконечно, оставляя в тени ни чем не опровержимые факты. Кто бы он не был, как бы я не сопротивлялась своим чувствам — их не обмануть. Слишком долго задержавшись на ярко вырисованными карандашом глазах я словно не хотя спустилась ниже, очерчивая взглядом и само, не естественное идеальное лицо. Дабы избежать дальнейшей реакции своего предательского тела я не стала спускаться ниже, старательно задерживаясь лишь на верхней его части. Может дело в действительности моей слишком очевидной озабоченности, а может лишь в том, что нарисованная на листовом варианте одежда была вымышлена и в моем сознании он появлялся более откровенно. Погружаясь в не привычно долгие раздумья я подвисла, так же как не давно Женя вылавливая даже не существующие детали. Уже не особо прислушиваясь к своим ощущениям, стараясь как можно больше сосредоточиться на здравом рассудке и взглянуть «проблеме в лицо» я не сразу обратила внимание на сковывающий тело холод. Все то же каменное, спокойное и ни чего не выражающее лицо слегка исказилось, обдавая все тело панически болезненной дрожью. Сделав над собою неимоверное усилие я с шумом отбросила ненавистную книжку в сторону, тяжело дыша не переставая вглядываться в ее перевернутые пружинный переплет.
Лика, что у тебя происходит? - твердый женский голос приблизился, но все еще продолжал глухим эхом отдаваться в голове. По всей видимости вся эта гамма эмоций выражалась и на моем лице, потому что подошедшая женщина резко сменила свой недоброжелательный тон — все в порядке? - от ожидаемого, но колкого прикосновения я дернулась, подскакивая на ноги.
Все...нормально — едва выдавливая из себя слова я огляделась по сторонам, ловя на себе десятки удивленных взглядов. Сейчас они только добавляли паники, поднимая в груди какой-то болезненно жгучий огонек — простите, я выйду — произнося это уже на бегу, я чуть не столкнула с прохода преподавательницу, в такой же спешке выбегая в просторный коридор. Опасаясь лишних вопросов и выхода кого то следом, больше машинально побежала вперед, за одним из поворотом скрываясь за туалетную дверь. От открытых на стеж окон воздуха больше не становилось. Наоборот, он словно давил своей густотой, уже не просто навязшего, а насильно возвращая еще свежие воспоминания.