Но Барсик не унимался. Он подозрительно щурился на текст письма, как будто видел в нём угрозу мирового масштаба.
Когда на экране появился профессор, я быстро поправила свои светлые волосы, изображая из себя серьёзного и крайне занятого специалиста. Мол, не абы кто здесь, а профессионал, готовый взяться за разгадку "тайн мироздания". Профессор был мужчиной лет под шестьдесят, с густыми седыми бровями и маленькими круглыми очками, в которых отражались экраны компьютеров. Он выглядел так, как будто только что вылез из архива, пыльного и пахнущего стариной, и не совсем ещё адаптировался к современным технологиям. Наверное, он не раздумывая обменял бы свой ноутбук на перо и пергамент.
— Здравствуйте, Полина Евгеньевна! — торжественно произнёс он, словно не просто здоровался, а открывал важное заседание по спасению мира. — Мне рассказали, что вы — редкий специалист, умеющий работать с древними языками!
Едва он произнёс "древние языки", на столе опять появился Барсик. Величественно, как истинный властелин этой квартиры, он взгромоздился рядом с ноутбуком, поджал лапы и уставился в камеру. Его поза была на редкость выразительной: ровная спина, пристальный взгляд жёлтых глаз — в общем, настоящий сфинкс в миниатюре, которого не проймёшь.
— Это кто такой? — замер профессор, внимательно разглядывая моего кота, как будто это и был тот самый древний артефакт, ради которого мы тут собрались.
Барсик бросил на профессора взгляд, полный бесконечного презрения, в котором читалось примерно следующее: "Ты кто такой, чтобы говорить с моей хозяйкой?" Он не удосужил профессора даже обычным кошачьим "мяу". Просто гордо задрал хвост, который, к слову, полностью заслонил мне монитор.
— Это… э-э, мой кот Барсик, — пояснила я, стараясь говорить уверенно, хотя голос слегка дрогнул. Как же мне, профессионалу с безупречной репутацией, объяснить профессору Смирнову, что кот решил лично проверить, не мошенник ли он?
Профессор прищурился, как будто пытался оценить компетентность Барсика. Я же, воспользовавшись моментом, попыталась слегка пододвинуть кота под лапу, намекая, что он мог бы заняться чем-то другим, например, спуститься с небес на землю и вернуться на подоконник. Но Барсик даже не пошевелился — он лишь поднял хвост ещё выше, так что теперь я вообще перестала видеть профессора.
Профессор кашлянул, явно стараясь не смеяться, и вежливо сказал:
— Замечательное животное. Видимо, он тоже интересуется древними текстами?
Барсик посмотрел в камеру так, будто ему лично принадлежит половина библиотеки, где этот профессор работал. Если бы он мог говорить, он наверняка уточнил бы, что интересуется не только текстами, но и компетентностью людей, которые смеют их переводить. В глазах кота читалась немая угроза: "Ещё слово не по делу, и я лично сверну эту видеоконференцию."
— Да, он очень… э-э… внимательный, — пробормотала я, пытаясь удержать серьёзный вид. — Его просто нельзя оторвать от работы, — добавила я, борясь с желанием рассмеяться.
— Что ж, — кивнул профессор, — тогда перейдём к делу.
Барсик, как по команде, перестал вертеть хвостом и принял позу, явно намекающую, что он сейчас готов выслушать все "тайны мироздания" и вынести свой суровый приговор.
Профессор заговорил с таким энтузиазмом, что мне даже стало немного жаль, что я не записываю это на диктофон — его страсть к древностям была настолько явной, что, казалось, он вот-вот начнёт качаться вперёд-назад и взывать к духам давно ушедших цивилизаций.
— Полина Евгеньевна, вы не представляете, — с жаром говорил он, размахивая руками так, что его круглые очки то и дело норовили соскользнуть с носа. — Этот манускрипт — не просто текст, это ключ к пониманию древней магии! К таинствам, скрытым от нас тысячелетиями! Символы, которые я нашёл, явно имеют ритуальное значение. Я уверен, что они использовались для обрядов, которые могли управлять силами природы, изменять течение времени и даже призывать…
Тут профессор сделал театральную паузу, явно ожидая, что я затаю дыхание и рухну в обморок от волнения.
— …существ из других миров, — торжественно произнёс он, видимо, представляя, как где-то за экраном я ошеломлённо хватаюсь за сердце.
Но я, на свою беду, уже имела дело с таким типом клиентов — "святые хранители магических знаний", "последние пророки древних цивилизаций" и прочие персонажи, для которых каждая находка была поводом объявить себя спасителем человечества. При этом заказывали они, правда, переводы инструкций к бытовым приборам. Так что вместо обморока я просто вежливо кивала, изредка вставляя что-то вроде: "Правда?", "Как интересно" и "Невероятно".