Смерть молчал, и эта тишина была громче любых оправданий.
— Скажи, мой "верный" слуга, — продолжил Люцифер, и его голос был сладким, как яд, — ты думаешь, что я оставлю это безнаказанным?
Смерть попытался было сделать шаг назад, но клубящийся дым вокруг Люцифера превратился в длинные цепи, которые схватили его и пригвоздили к полу.
— Нет, — сказал Люцифер. — Я думаю, тебе нужно напомнить, кто здесь главный.
Смерть ничего не ответил. Он знал, что любое слово только усугубит его положение.
— Ты проведёшь следующие десять тысяч лет в своих владениях, — произнёс Люцифер, и цепи затянулись сильнее. — Без права вмешиваться в дела демонов. Ты будешь просто наблюдателем, Смерть. И если ты хотя бы коснёшься того, что принадлежит мне, я заберу твоё место.
Тишина повисла в воздухе, тяжёлая, как груз на плечах.
— Ты понял меня? — наконец спросил Люцифер.
Смерть кивнул.
— Да, мой Господин, — ответил он.
Цепи растворились, и Смерть исчез в клубах дыма, но я знал, что его наказание только начиналось. Люцифер никогда не прощает, особенно если дело касается его семьи.
— Справедливо, — заметил я, наблюдая за тем, как тени возвращаются в свои углы.
— Ещё слово, Азгхар, — Люцифер повернулся ко мне, и в его глазах снова появилась насмешка. — И я отправлю тебя вместе с ним.
Я только усмехнулся и поклонился.
— Спасибо за любезность, отец.
— Ты всё такой же дерзкий. Это радует. Но дерзость не спасёт тебя, Азгхар.
— А мне и не нужно спасение, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Я пришёл сюда с просьбой.
Люцифер прищурился, его интерес, казалось, усилился.
— Просьбой? Ты, мой сын, пришёл просить? Как это… необычно.
Я сделал шаг вперёд, сдерживая всю боль, которая накапливалась во мне с того момента, как я оставил Полину.
— Я хочу вернуться в мир людей.
Люцифер застыл. Его взгляд стал ледяным, а затем он, словно по команде, поднял руку, щёлкнув пальцами. Демоны-слуги в зале моментально замерли, исчезнув в тенях. Теперь мы остались одни.
— Что? — его голос звучал как гром. — Ты хочешь вернуться к смертным?
Я сжал кулаки.
— Да, отец.
Он медленно подошёл ко мне, его глаза пылали огнём.
— Ты идиот, Азгхар. Но это даже не самое худшее. Худшее то, что я должен рассмотреть твою просьбу.
Я молчал, зная, что спорить с ним сейчас бесполезно.
— Почему? — наконец спросил он, его голос стал тихим, почти шёпотом, но от этого он был ещё страшнее.
— Потому что там я нашёл то, что никогда не найду здесь, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Её.
И в этот момент я увидел, как его взгляд на долю секунды смягчился. Но только на миг.
— Её? — Люцифер прищурился, и в его глазах мелькнуло нечто странное, почти человеческое. — Ты говоришь о смертной? О женщине?
Его голос сочился насмешкой, но в нём чувствовалось больше, чем просто издёвка. Он знал. Конечно, он знал. Люцифер всегда всё знает.
— Да, о ней, — спокойно ответил я, хотя внутри всё дрожало от ярости и боли. — О Полине.
На мгновение его лицо застыло, словно он пытался понять, что делать с этим признанием. Потом он усмехнулся — медленно, опасно.
— Ты хочешь сказать, что променял власть, силу, возможности… на женщину?
— Да, — произнёс я без малейшего сомнения.
Люцифер посмотрел на меня так, будто я только что заявил, что хочу стать человеком-цветком. Секунда тишины растянулась в вечность.
— Ты идиот, — наконец заявил он.
Я усмехнулся.
— Ты уже говорил это.
Люцифер вздохнул, и в его голосе впервые прозвучала капля усталости.
— Ты же понимаешь, что эта твоя… Полина… смертна. Она умрёт. Быстро. И что тогда? Ты останешься там, с людьми, с их слабостью, со своей болью?
— Да, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Если это значит быть с ней, то да.
Он молчал, глядя на меня так, будто пытался понять, что за безумие захватило его сына. Потом он резко развернулся и подошёл к трону, опустился на него и жестом велел мне говорить дальше.
— И что ты хочешь? Вернуться к ней, снова стать её демоном? Ты же знаешь, что я не позволю этому продолжаться.
— Я не хочу быть её демоном, — сказал я тихо. — Я хочу быть её.
Его глаза вспыхнули.
— Ты хочешь стать человеком? — в его голосе было больше недоумения, чем злости.
— Да.
— Ты действительно идиот, — он рассмеялся, и его смех был громким, как раскаты грома. — Принц Ночи хочет стать жалким смертным. Ради женщины, которая забудет о тебе через десяток лет.
— Если это цена, то я готов её заплатить, — отрезал я.
Люцифер встал, его фигура возвышалась надо мной, как тень самой смерти. Он долго смотрел на меня, а потом сказал: